Оззи. Автобиография без цензуры

Томми махнул мне, чтобы я подошел. «Эй, чувак, Оззи. Зацени!»

Я заглянул ему через плечо. И увидел его член. Размером с руку ребенка в боксерской перчатке. Его чертова штука была настолько большая, что девчонке в рот помещалась примерно треть, и меня всё равно удивляло, что конец не торчит у нее из затылка. Никогда в жизни ничего подобного не видел.

— Эй, Томми, — сказал я. — А где такие дают?

— Садись, чувак, — сказал он. — Снимай штаны, чувак. Она и тебе отструкает, когда закончит со мной.

Я сдал назад.

— Я не собираюсь доставать свой, когда твой занимает всю комнату! — сказал я. — Это как припарковать буксир рядом с «Титаником». У тебя вообще права на него есть, Томми? Выглядит опасно.

— О, чувак, ты не знаешь, что теря… о, о, о, а, а, м, м, а-а-а-а-а…

Мне пришлось отвернуться.

Потом Томми вскочил, застегнул ширинку и сказал: «Давай что-то нибудь поедим, чувак, я умираю с голоду».

Мы оказались в месте под названием «Бенихана» — одном из японских сетевых стейкхаусов, где жрачку готовят на большой горячей тарелке прямо перед тобой. Пока мы ждали еду, пили пиво и шоты. Потом взяли огромную бутылку саке на всех. Последнее, что я помню, — это как мне принесли огромную миску супа с клецками, я ее доел, потом наполнил миску до краев саке и осушил ее одним огромным залпом.

— А-а-а! — сказал я. — Так-то лучше.

Все уставились на меня.

Потом Томми встал и сказал: «Твою-ю-ю-ю-ю мать, пойдем-ка отсюда, чувак. В любую секунду Оззи лопнет».

И всё. Абсолютная темнота.

Как будто кто-то выдернул провод из телевизора. Как потом рассказали мне остальные, я встал из-за стола, сказал, что иду в сортир, да так и не вернулся. По сей день я не помню, что было в следующие пять часов.

Но я никогда не забуду, как потом проснулся.

Сначала я услышал звук:

НИ-И-И-И-И-ИУ-У-У-У-У-УМ — М-М — М, НИ-И-И-И-И-ИУ-У-У-У-У-УМ — М-М — М, З-З-З-ЗМ — М-М — М-М — М-М — М-М — М-М…

Потом открыл глаза. Было еще темно, очень темно, но повсюду горели тысячи маленьких огоньков. Я подумал про себя, какого черта происходит? Я умер или что?

И этот звук:

НИ-И-И-И-И-ИУ-У-У-У-У-УМ — М-М — М, НИ-И-И-И-И-ИУ-У-У-У-У-УМ — М-М — М, З-З-З-ЗМ — М-М — М-М — М-М — М-М — М-М…

Потом почуял запах резины и бензина.

Потом услышал гудок прямо над ухом.

БЛА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АМ — М-М!!!!!!!!!

Я перекатился и закричал.

И тут меня ослепили огни — двадцать или тридцать, высотой с офисную башню, — которые надвигались на меня. Прежде чем подняться и побежать, я услышал страшный рев, и порыв ветра швырнул мне в лицо песок.

Я проснулся на разделительной полосе двенадцати полосной магистрали.

Я понятия не имел, как и почему оказался там. Я знал только, что мне нужно убраться с шоссе и что мне нужно отлить, потому что мочевой пузырь вот-вот лопнет. Я подождал, когда между машинами будет окно, еле-еле перешел все эти полосы, хотя был по-прежнему в говно и не мог идти ровно. Наконец я добрался до обочины, еле увернувшись от мотоцикла, несущегося по крайней полосе. Перепрыгнул через ограждение, перебежал еще одну дорогу и стал искать, где бы облегчиться. И тут увидел ее — белую машину, припаркованную у дороги.

Отлично, подумал я, хоть есть где спрятаться.

Я достаю член, и не успеваю даже начать как следует поливать колесо этой машины, как в заднем стекле загораются цветные лампочки, и я слышу до ужаса знакомый звук.

БИ-И-ИП, БИ-И-ИП, У-У-У-У. БА-А-АП!

Я не мог в это поверить. Из всех мест в Мемфисе, где можно отлить, я умудрился выбрать колесо полицейской машины без опознавательных знаков, припаркованной у обочины, чтобы штрафовать водителей за превышение скорости.

После этого женщина-офицер опускает стекло. Выглядывает и говорит: «Когда закончишь трясти этой штукой, мы с тобой скатаемся в участок!»

Через десять минут я оказался в камере.

К счастью, меня продержали там всего пару часов. Я позвонил Доку Мак-Ги и попросил забрать меня на гастрольном автобусе.

Первым, что я услышал, когда запрыгнул в автобус, было: «Эй, чувак, Оззи. Зацени, чувак!» — и снова погрузился в забытье.

В этом турне каждый вечер кто-то оказывался за решеткой то за одно, то за другое. А из-за того, что Мик и Никки были очень похожи — у них были длинные темные девчачьи волосы, — иногда одного закрывали за то, что сделал другой.