Оззи. Автобиография без цензуры

Кроме групповых сеансов мне нужно было заниматься с психотерапевтом индивидуально. Было очень тяжело на трезвую голову обсуждать, что со мной не так, как только выяснилось, что именно. Например, я узнал, что у меня дислексия и синдром дефицита внимания (через несколько лет в обиход вошло понятие «гиперактивность»). Думаю, это многое объясняет. Мозгоправ сказала, что из-за дислексии у меня ужасный комплекс неполноценности, поэтому я не могу принять поражение и не терплю никакого давления, а в стрессовых ситуациях занимаюсь самолечением с помощью алкоголя. Еще она сказала, что это из-за того, что у меня плохое образование и я знаю об этом, и считаю, что люди обманывают меня, поэтому никому не доверяю. Она была права, и ситуацию только усугубляло то, что меня на самом деле обманывали – пока не появилась Шерон. Кстати, у меня случались такие приступы кокаиновой паранойи, когда я и своей жене не доверял.

Психотерапевт объяснила, что я склонен к зависимостям, и поэтому у меня всё вызывает привыкание. И, кроме этого, у меня еще и обсессивно-компульсивное расстройство, которое еще больше усугубляет ситуацию. Я как ходячий словарь психических расстройств. У меня от этого просто мозг взорвался. И потребовалось какое-то время, чтобы принять это как факт.

В лагере Бетти я дольше всего за всю свою взрослую жизнь прожил без алкоголя и наркотиков, и отходняк был кошмарный. Все остальные там переживали то же самое, но не могу сказать, что мне от этого было легче. Сначала меня поселили в одной комнате с парнем, у которого был свой боулинг-клуб, но он храпел как астматический конь, поэтому я переехал и оказался в комнате с депрессивным гробовщиком. Я спросил: «Слушай, если ты страдаешь от депрессии, какого же хрена ты работаешь в похоронном бюро?»

– Не знаю, – ответил он. – Просто это моя работа.

Гробовщик храпел еще громче, чем парень с боулингом, – этот был как лось с трахеотомией. От его храпа тряслась вся комната. Кончилось тем, что я каждую ночь спал на диване в вестибюле, весь дрожа и потея.

В конце концов, Шерон за мной приехала. Я провел там шесть недель и выглядел несомненно лучше – немного похудел, – но совершенно не понимал, в чем смысл реабилитационного центра. Я думал, что они меня вылечат. Но от того, чем я страдаю, нет лечения. Всё, что они могут сделать, это сказать, что с тобой не так, и предложить, какими способами можно себе помочь. Позднее, когда я осознал, что пребывание там само по себе не является решением проблемы, то стал ездить туда, чтобы немного выпустить пар, когда всё выходило из-под контроля. Реабилитационный центр может помочь, но нужно самому этого хотеть. Если и правда хочешь завязать, нельзя взять и сказать: «Сегодня я хочу завязать, но, может быть, выпью на свадьбе друга на следующей неделе». Придется принять твердое решение и проживать каждый день в соответствии с ним. Каждое утро нужно просыпаться и говорить: «О’кей, сегодня будет еще один день без алкоголя», или сигареты, или таблетки, или косяка, или что там тебя убивает.

Это все, на что ты можешь надеяться, когда у тебя зависимость.

Первый концерт после Бетти Форд был в Рио-де-Жанейро.

Я напился до беспамятства еще до того, как сел в самолет.

К тому времени, как мы прилетели в Рио, я прикончил целую бутылку «Курвуазье» и вырубился в проходе. Шерон изо всех сил старалась меня сдвинуть, но я был вусмерть. В конце концов она так разозлилась на меня, что схватила с подноса вилку из нержавейки и стала ей в меня тыкать. Вскоре после этого я, черт возьми, наконец-то сдвинулся. По крайней мере теперь я точно знал, что я настоящий хронический алкоголик и больше не мог успокаивать себя тем, что пью ради развлечения, как и все, у кого водятся деньжата. У меня была болезнь, и она меня убивала. Я думал, если даже животное и близко не подойдет к тому, от чего ему было плохо, то почему я продолжаю это делать?

Мы выступали на фестивале «Rock in Rio», который шел десять дней, где также были Queen, Род Стюарт, AC/DC и Yes. Полтора миллиона человек купили билеты. Но это место меня разочаровало. Я ждал, что на каждом углу будут «девушки из Ипанемы», но не увидел ни одной. Повсюду были только грязные нищие дети, которые шныряли, как крысы. Были либо неприлично богатые, либо совсем нищие – а ничего среднего.

Никогда не забуду, как встретил там Ронни Биггса, который совершил Великое ограбление поезда. В то время он жил в ссылке в Бразилии и, казалось, наслаждался каждым моментом – например, заявил, что за время своей ссылки трахнул две с половиной тысячи девок. Но, тем не менее, отчасти он там был как в тюрьме, потому что очень тосковал по родине. Он подошел к отелю в футболке с надписью «Рио – чудесное место, куда можно сбежать», но всё время спрашивал: «И как там сейчас в Англии, Оззи? А тот магазин еще есть, а этот, а то пиво, а это?»