Оззи. Автобиография без цензуры

Это было ужасно, приятель. Я, конечно, не жалуюсь, потому что благодаря «Семейке Осборнов» у меня появилась совершенно новая аудитория, но всё это походило на битломанию под ЛСД. Я не мог в это поверить. И, уж конечно, не мог этого понять. Я никогда прежде не был так знаменит, даже близко. Так что я свалил обратно в Англию немного развеяться. Щас! Как только я вышел из самолета в Хитроу, меня встретила стена вспышек, а тысячи людей кричали: «Эй, Оззи! Сюда! Сфотографируйся с нами!»

Очевидно, я был популярен не благодаря своим песням. Я был известен как постоянно матерящийся парень из телика, и ощущения это вызывало странные и, скажу по чести, не всегда самые приятные.

А еще мне постоянно за это прилетало. Дескать, продался старина Оззи телевидению. Чушь собачья. Дело в том, что никто из рок-музыкантов никогда ранее не снимался в реалити-шоу. Я же всегда считал, что нужно идти в ногу со временем. Cтараться переходить на следующий уровень или так и застрянешь в одной колее. Останешься таким же, как раньше, ориентируясь на нескольких человек, уверенных в том, что измениться в любую сторону – значит, продаться – но рано или поздно твоей карьере кранты. Многие забывают, что в самом начале «Семейка Осборнов» была всего лишь экспериментом «MTV». Никто не ожидал, что она так выстрелит. Но сам-то я совсем не изменился. На съемках я никогда не притворялся и не пытался быть кем-то, кроме себя. Даже сейчас, когда я снимаюсь в телерекламе, то не притворяюсь тем, кем не являюсь. Так почему же это означает «продаться»?

Кстати, во время съемок «Семейки» происходили вещи, которые и по сей день не шибко укладываются у меня в голове. Например, когда Шерон позвонила Грета Ван Састерен, ведущая «Fox News».

– Я бы хотела узнать, не хотите ли вы с Оззи поужинать на следующей неделе с президентом Соединенных Штатов, – сказала она.

– У него снова проблемы? – спросила Шерон. Грета засмеялась.

– Нет, насколько мне известно.

– Ну, слава богу.

– Так вы придете?

– Разумеется. Это большая честь.

Когда Шерон сообщила мне об этом, я просто не мог поверить. Я всегда думал, что максимум – могу оказаться на доске с надписью «разыскивается» в Овальном кабинете, но уж точно не буду приглашен на чай. «И о чем президент Буш хочет поговорить, – спросил я, – о Black Sabbath?»

– Не волнуйся, – ответила Шерон. – Мы там будем не одни. Это ежегодный ужин для прессы в Белом доме. У «Fox News» там свой столик, так что будет много народу.

– Джордж Буш ведь раньше был губернатором Техаса? – сказал я.

– Да, и что?

– Я же как-то отлил на Аламо. Он ведь не будет злиться на это?

– Уверена, что он забыл, Оззи. Он ведь и сам любит пропустить стаканчик, знаешь ли.

– Правда?

– Еще ка-а-ак.

И мы отправились в Вашингтон. Ужин проходил в «Хилтоне», где когда-то стреляли в Рональда Рейгана. Это было вскоре после трагедии 11 сентября, так что у меня началась паранойя из-за объявленных повышенных мер безопасности. Когда мы туда приехали, там творился настоящий ад. Снаружи было около пяти тысяч телекамер и всего один металлодетектор с парой охранников. Мне пришлось уцепиться за пиджак Греты, чтобы протиснуться сквозь толпу.

А мой помощник Тони – относительно небольшого роста парень – перелез веревку и прошел за металлодетектором, но этого никто не заметил. Это была шутка, приятель. Я мог бы пронести туда хренову баллистическую ракету – никто бы слова не сказал.

Во время ужина у меня начался страшный приступ паники. Сижу я, этакая недоделанная рок-звезда, в одном зале со великими умами и лидером свободного мира. Какого хрена я там делаю? Что все эти люди от меня хотят? «Семейку» показывали всего пару месяцев, и мой мозг едва успевал обрабатывать информацию.

В конце концов, я сдался. Я больше не мог высидеть там ни секунды, не нажравшись в говно. Так что выхватил у официанта бутылку вина, налил себе бокал, осушил его, налил еще бокал, отлично пошло, и так, пока бутылка не закончилась. Потом взял еще одну. Шерон тем временем пристально смотрела на меня через стол. Я ее игнорировал. «Не сегодня, любимая», – подумал я.

Потом в зал вошла первая леди, а за ней Джордж Буш. И первыми словами президента, когда он дошел до подиума, были: «Мы с Лорой считаем за честь оказаться здесь сегодня. Спасибо за приглашение. Какая чудесная у нас сегодня аудитория: самые влиятельные люди Вашингтона, знаменитости, голливудские звезды… и Осси Озз-берн!»

К тому времени я уже хорошенько надрался и, как только услышал свое имя, запрыгнул на стол, как пьяный урод, и крикнул: «И-и-и-и-и-их-ха-а-а-а-а-а-а!» Весь чертов зал всполошился. Но я был в говно, поэтому не знал, когда остановиться. Я так и стоял там и орал: «И-и-и-и-и-их-ха-а-а-а-а-а-а!» – пока все тысяча восемьсот человек не замолкли.

Буш смотрел на меня. «И-и-и-и-и-их-ха-а-а-а-а-а-а!» – крикнул я опять. Молчание.

«И-и-и-и-и…»

– Хорошо, Оззи, – оборвал Буш.

В записи слышно, как он говорит: «Вот это, возможно, было ошибкой».