Паханы, авторитеты, воры в законе

Весной 1974 года фамилия «Иваньков» вновь замелькала в милицейских сводках. Это произошло после драки в ресторане «Русь», где отдыхал Японец со своим приятелем. В разгар веселья им не понравились кавказцы за соседним столом. После непродолжительного обмена любезностями состоялась драка. Вечер был испорчен. Спутник Иванькова, не доверяя кулакам, вынул пистолет и дважды выстрелил в ближайшего кавказца. Когда тот рухнул замертво, обе стороны поспешили разойтись. Вскоре Японца арестовала милиция. Оружия при нем не обнаружили, но изъяли водительское удостоверение, которое экспертиза признала поддельным. Это сочли достаточным, чтобы поселить его в СИЗО № 2.

В Бутырской тюрьме Япончика ждал теплый прием: местная братва с интересом следила за похождениями Гены Корькова и его орлов. Напомнил о себе и сам Монгол, предложив бутырским ворам короноватьспособного ученика. Иваньков проходит коронациюи наносит на плечи татуировку вора в законе: две восьмиконечные звезды. Через двадцать лет эти почетные наколки сослужат ему плохую службу, оказавшись сильным козырем у обвинителей.

Новоиспеченный законникотделался символическим сроком за подделку документов и вскоре вышел на свободу. Он с блеском продолжил дело учителя и сколотил собственную банду. Сценарий налетов был тот же: вычислялся теневик и вывозился в лес для собеседования. Вместе со своей группой Японец бомбил подпольных миллионеров по всей России. Иногда устраивался традиционный маскарад: Иваньков лично облачался в милицейскую форму и наведывался с обыском. На глазах у бледной жертвы оформлялся протокол изъятия, куда заносились кулоны, кольца, серьги, браслеты и тому подобное. В бутафорском арсенале имелись формы летчика гражданской авиации и танкиста.

Перед тем как обчистить семью крупнейшего свердловского цеховика(по некоторым сведениям им был сам Тарланов), бойцы Иванькова использовали хитрый трюк. Когда хозяин дома отлучился по делам, к его жене и дочери явилась девушка и с неподкупной искренностью сообщила: «Ваш муж просил передать, чтобы вы немедленно уносили из дома все драгоценности и деньги. С минуты на минуту сюда может прибыть ОБХСС». Изящный расчет Японца не подвел. После визита жена и дочь вытащили из всех тайников драгоценности, упаковали их в сумку и бросились из квартиры. Этажом ниже их ждали «менты». Отобрав сумку, они заставили женщин вернуться домой и пошли «за понятыми». Больше их никто не видел. Узнав о дерзкой афере, глава семьи подключил все свои криминальные связи и через два-три дня установил личности налетчиков. После этого он сразу загрустил и оставил мысль о мщении. Почти все жертвы предпочитали отмалчиваться, справедливо полагая, что деньги — дело наживное.

Костяк банды состоял из профессиональных уголовников, умеющих обращаться с холодным и огнестрельным оружием. Этим умением пользовались редко, но эффективно. Милиция приписывала банде несколько убийств в различных регионах России, но доказать мокрухуне сумели. По оперативным данным жертв подвязывали за ноги, пытали каленым железом и даже закатывали под асфальт. Но на суде обвинение доказало лишь часть эпизодов. Правой рукой Японца был Вячеслав Слива, которого в начале 90-х короновалина вора в законе.

Получив информацию о том, что Японец собирается в середине мая принять солнечные ванны в Сочи, московская милиция решила повидаться с вором. Тем более, что имелся веский уголовно-наказуемый повод: филателист Насонсон нашел в себе силы снести заявление в милицию. Вероятно, братва таки переусердствовала.

Это было непросто. За Иваньковым, который 14 мая передвигался по Москве на «Жигулях», следили почти целый день. Наконец, он припарковал автомобиль возле магазина. Не успел он вытащить ключи, как рядом выросла опергруппа. Задержанный дрался как лев, но после короткой возни его все же заковали в «баранки» и пересадили в служебное авто. После стольких лет бесплодной охоты для МУРа это был настоящий триумф. За проявленное мужество при задержании Иванькова опергруппу наградили грамотами и памятными подарками.

Содержать в Бутырке подследственного не решились: его мощный авторитет в СИЗО № 2 распространялся не только на зэков. Вячеславу Иванькову вменялся целый «букет» случаев рэкета. Но к концу следствия в его уголовном деле фигурировал только один вооруженный налет. Да и то, едва удалось доказать его на суде.

На каждый допрос Японец являлся в чистой свежей рубашке и отутюженных брюках. По мнению следователей, он держался с достоинством, но несколько картинно. Развалившись в кресле, подследственный изящно подкуривал сигарету (в день уходило две-три пачки) и задумчиво выпускал дым кольцами. На вопросы реагировал вяло. Создавалось впечатление, что вору просто лень разговаривать.