Памятник Бешеной Пехоте

- Понимаешь, когда Десант в начале войны участвовал в боях в Грозном – это было совсем другое дело, он был солдатом срочной службы и ничего не решал, его никто не спрашивал – дали приказ и отправили воевать. На этот раз Десант – уже солдат контрактной службы, доброволец, его никто никуда не посылал, сам пришел в военкомат, сам поехал на войну. Так что, в смерти Десанта виноват только сам Десант…

Свое слово решил сказать и Кобра:

- Государство, которое Десант защищал в уличных боях в Грозном, не оставило ему на гражданке никаких шансов. Десант был из Тверской области, откуда-то из-под Бежецка, там работы нет никакой, обеспечить себя и семью пропитанием нереально. Родина использовала Десанта и послала на х... Зато военкомат радушно открыл перед ним свои двери – езжай, сынок, обратно в Ичкерию и сдохни там, как положено. Нет человека – нет проблемы. Так что, пацаны, обвинять в смерти Десанта можно с одинаковым успехом и стрелка-«чеха», и нашу долбаную родину, и самого Десанта. А по мне, так проще никого не обвинять. Идет война, и смерть бойцов – это издержки производства. Есть такая профессия, сынок, – родину защищать. Повезет – выживем, а нет – так и хрен с ним.

С родника вернулись ходившие за водой Снайпер и Шеви, тоже забрались в БМП, и Шеви вывалил последние новости:

- Сейчас видели – менты свой блок-пост сворачивают, тоже назавтра с нами сваливать собрались. Еще пацаны говорят, что в радиоэфире тишина, «чехи» как повымирали, с ночи молчат. Да, там Киса на той стороне села баранов настрелял из «бесшумки», семь штук, говорят, если кому мяса нужно – приходите, забирайте…

Ну, мяса у нас пока хватает, а вот что менты собрались с нами сваливать – это новость. Хотя, конечно, правильно, если они тут останутся, то долго им не прожить – это факт.

Поступила команда для всех – во избежание жертв среди мирного населения перед уходом снять все мины и растяжки, которые мы здесь понаставили. Это не самое безопасное дело Кобра доверил мне и Максу. У Макса душа бандита, по повадкам и по взгляду за километр видно, что он стопроцентный браток-беспредельщик, и на гражданке не на заводе у станка стоял. По поводу растяжек у Макса есть свои идеи:

- Было бы глупо уйти отсюда просто так и не поквитаться за Десанта, ты согласен?

- А с кем тут счет сводить, с мирными что ли?

- Они такие же боевики, только притворяются мирными. Мы им что, Десанта простим, что ли?

- Ну, так если мы оставим тут что-нибудь, и кто-то подвзорвется, нас легко крайними сделают…

- Да хрен там, я не я и мина не моя, мало ли кто тут что заминировал, тем более нас тут уже не будет, вот смотри…

Макс остановился у окопа, выкопал в бруствере маленькую ямку, положил в нее гранату Ф-1, выдернул кольцо и присыпал землей:

- Мы уйдем, а чечен придет сюда наши окопы разравнивать, огород все-таки. А тут привет с того света от Десанта, круто, да?

- Макс, ты – маньяк. А с лесными растяжками что придумаем?

- Я думаю, в лесу проволоку на растяжках надо ветками заменить как-то, типа – естественный камуфляж. Да не гоняй ты, все будет красиво, твари будут наказаны, справедливость будет торжествовать!

…Да, не зря нас «чехи» бешеными прозвали, что-то ненормальное в нас явно присутствует. С другой стороны, для чечена любые слова ничего не значат. Угроза для него – пустой звук. Чечен понимает и уважает только физическую силу в самых жестких ее проявлениях, так уж он устроен. На этой земле исторически так сложилось, что чеченский народ часто (если не всегда) стоял на грани истребления, впрочем, как и многие другие народы Кавказа, и, в целях выживания народа, судьба отдельно взятого индивидуума стала мало что значить, на первое место вышла судьба тейпа. Чечен, оторвавшийся от своего тейпа – никто, а действующий в интересах тейпа уже представляет из себя личность и силу. Так что правила войны приходится корректировать в более жесткую сторону. За поведение одного ответят многие, а неправильные действия и решения тейпа могут подвести весь чеченский народ. Если мы просто придем в село, встретимся со старейшинами и начнем что-то требовать или уговаривать, пугая разными карами, то, скорее всего, получим неприятности на свои задницы. Зато если бабахать и бубухать так, чтобы разлетались кишки и куски мяса, если дома в развалинах, а кровь – ручьем, то разговор с теми же старейшинами будет куда как более продуктивным. Да, будут ненавидеть, ну да и хрен с ними, пусть не любят. Чечены очень долго считали нас за баранов и не принимали всерьез, а теперь весь этот разбойничий анклав умывается кровью.

Русские бараны тоже бывают довольно хищными, плотоядными и зубастыми. Похоже, что Макс прав – пусть боятся нас, даже если мы ушли. Вдруг придется вернуться…

24.03.96