Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека

Повышенная способность одомашненных животных к кооперации по сравнению с их дикими предками была продемонстрирована в исследованиях “кооперативной коммуникации” – так называют умение целенаправленно делиться полезной информацией. Интересный подход к кооперативной коммуникации – изучать не внутривидовую, а межвидовую коммуникацию, а именно исследовать, насколько хорошо животные понимают сигналы от человека. Можно ли считать этот полезный навык просто функцией интеллекта – или, может быть, он связан с одомашниванием? В 2002 году Брайан Хейр начал тестировать разные виды животных, чтобы ответить на этот вопрос. Проще всего было работать с собаками⁴⁸.

Классический тест – так называемый тест на выбор объекта – начинается с того, что собаку запускают в помещение с экспериментатором, на равном расстоянии от которого на полу стоят две перевернутые миски. Внешне миски идентичны, но под одной из них спрятано лакомство. Экспериментатор показывает на одну из мисок. Если собака понимает эту подсказку и выбирает правильную миску, тест считается пройденным. Хейр и несколько его коллег показали, что большинство собак успешно справляются с тестом. Любителей собак вряд ли это удивит. Но самое интересное, что волки этот тест пройти не смогли.

Даже шимпанзе в большинстве случаев не смогли пройти тест. В целом шимпанзе лучше решают задачи, чем собаки. Но не эту задачу. Способность к кооперативной коммуникации оказалась уникальной для собак.

Среди собак, в отличие от шимпанзе, тест проходили не только взрослые животные, но и щенки всего нескольких недель от роду. Это доказывает, что способность к кооперативной коммуникации у собак обусловлена генетически, а не возникает в процессе обучения.

Тот факт, что собаки справлялись с тестом лучше, чем волки и шимпанзе, можно объяснить двумя способами – в зависимости от того, что мы считаем одомашниванием.

Во-первых, возможно, что в процессе одомашнивания собак специально отбирали на способность считывать сигналы от человека. Это заманчивое предположение, потому что легко представить, как владельцы собак отдают предпочтение животным, более склонным к кооперации.

Второе, альтернативное объяснение заключается в том, что способность к кооперативной коммуникации не подвергалась специальному отбору, а была случайным побочным продуктом процесса одомашнивания. В этом случае кооперативная коммуникация будет частью синдрома одомашнивания.

Проект Беляева по изучению лисиц давал возможность проверить, какая из двух гипотез более правдоподобна. Одомашненная линия лисиц подвергалась отбору на пониженную эмоциональную реактивность, но не на способность общаться с людьми. Если бы оказалось, что одомашненные лисицы могут успешно считывать сигналы от человека – хотя по этому признаку их никогда не отбирали, – это указывало бы на то, что способность к кооперативной коммуникации появилась как побочный продукт процесса одомашнивания⁴⁹.

К 2003 году Людмила Трут стала директором исследовательской станции Беляева в Новосибирске, на юго-востоке Сибири. С ее помощью Брайан Хейр протестировал лисиц, экспериментально одомашненных Беляевым и Трут. Он провел стандартные тесты, использовав в качестве контрольной линии не подвергавшихся отбору лисиц, которых выращивали и содержали в тех же условиях, что и одомашненную линию.

Результат оказался замечательным. Одомашненные лисицы вели себя как собаки. Они почти всегда правильно понимали сигналы от человека; даже щенки успешно справлялись с этой задачей. Но лисицы, не подвергавшиеся отбору, вели себя как волки. При поиске лакомства они не пользовались сигналами от человека⁵⁰.

Вывод очевиден: одомашнивание действительно может приводить к случайным, не подвергавшимся специальному отбору изменениям в когнитивных способностях вида. И способность к кооперативной коммуникации действительно может возникать как побочный продукт одомашнивания⁵¹.

Исследование Хейра показало, что повышенная способность к кооперативной коммуникации является частью синдрома одомашнивания. Почему же отбор против реактивной агрессии приводит к тому, что животные начинают понимать сигналы от человека? Возможно, потому, что реактивная агрессия – это следствие страха. Отбор против эмоциональной реактивности снижает страх, что, в свою очередь, позволяет собаке смотреть на человека дольше и внимательнее, чем это делал бы волк. Ослабленное чувство страха – это педоморфный признак.

Последующие исследования волков подтвердили, что именно снижение страха, а не интеллект позволяет животным понимать человеческие сигналы. Волки, которые жили с людьми в молодом возрасте и успели к ним привыкнуть, успешно проходят тест с перевернутыми мисками. Таким образом, более развитые социальные способности – это следствие изменений в системе обработки эмоций, а не повышенного интеллекта⁵².