Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека

Иногда такого рода насилие демонстрируется намеренно. Когда Ост-Индская компания решила, что приговоры, которые выносят местные принцы, слишком мягкие и неэффективные, она воздвигла публичные виселицы и открыла новые тюрьмы по всей индийской колонии. Монархи часто выставляли напоказ головы или тела своих казненных противников. Жестокость широко распространена во многих суверенных образованиях, живущих вне закона, таких как “пираты, бандиты, преступники, контрабандисты, молодежные группировки, наркокартели, военные диктатуры, мафия, предатели и террористы”. Подпольные миры, находящиеся под контролем этих маргинальных групп, существуют во всех странах, от раздробленных постколониальных государств до самых богатых и могущественных держав. Их сферы влияния обычно ограниченны, но и там “суверенная власть всегда основана на способности к решительному применению силы”⁶³.

У кочующих охотников-собирателей системы подчинения и суверенной власти развиты в гораздо меньшей степени, чем у оседлых людей, – если развиты вообще. Археолог Брайан Хейден предположил, что иерархические отношения между семьями впервые возникли в верхнем палеолите, за несколько тысяч лет до появления сельского хозяйства. Произошло это после того, как люди научились производить избыточное количество пищи. Тот, кто владел избытком пищи, мог потратить его на покупку рабочей силы или товаров у тех, кто нуждался в пище. Производить как можно больше еды, таким образом, стало выгодно. Одним из последствий было, судя по всему, такое явление, как присяга на верность. Легко представить себе, как зажиточный человек расплачивался едой за верность, тем самым формируя долгосрочную коалицию преданных ему союзников⁶⁴.

Роберт Льюис Стивенсон считал, что жестокость мы унаследовали от человекообразных обезьян. Однако в его нравоучительной повести совсем не упоминалась проактивная агрессия. Между тем безнаказанность, порожденная коалиционной проактивной агрессией, и ее последствия, в том числе системы подчинения и суверенной власти, наделили отдельных счастливчиков такой властью, которая и не снилась остальным приматам. Тех же, кому власти не досталось, она обрекла на беспрецедентные страдания. В более эволюционно реалистичной версии повести о докторе Джекиле и мистере Хайде доктор был бы богатым, привлекательным, трудолюбивым, амбициозным, добрым и всегда готовым к сотрудничеству человеком – и одновременно расчетливым убийцей, жаждущим подчинения и власти над окружающими.

Коалиционная проактивная агрессия лежит в основе казней, войн, массовых убийств, рабства, дедовщины, ритуальных жертвоприношений, пыток, линчеваний, гангстерских войн, политических репрессий и других бесчисленных примеров злоупотребления властью. Из-за коалиционной проактивной агрессии существуют главенство суверенитета над человеческой жизнью, кастовость как система повседневного доминирования и тюремщики, заставляющие заключенных копать себе могилы. Коалиционная проактивная агрессия сажает тупиц на королевский трон и создает многолетние диктатуры. Она остается бичом человечества со времен плейстоцена. За долгую историю нашего вида она подарила нам способность проявлять великую доброту – но и принесла огромное зло.

В связи с этим полезно вспомнить, что проактивная агрессия у психически здоровых особей – это очень избирательное поведение, которое тонко подстраивается под ситуацию. Самцы лангуров не убивают кого попало; они вообще не убивают, если их потенциальные жертвы находятся под надежной защитой. Шимпанзе устраивают проактивные нападения, только если их сила превосходит силу противника. Охотники-собиратели, живущие рядом с земледельцами, стараются не вступать в конфликты. Проактивная агрессия не возникает из-за приступа ярости, алкогольного опьянения или тестостеронового помутнения рассудка. Проактивная агрессия всегда продумана и основана на предварительной оценке возможных рисков. Как правило, проактивная агрессия исчезает, когда перестает приносить выгоду.

Специалист по эволюционной психологии Стивен Пинкер пишет об этом в своей книге “Лучшее в нас”. Там он детально описывает, как и почему за последние годы, столетия и тысячелетия в мире стало меньше насилия. Почти все виды насилия, о которых пишет Пинкер, основаны на коалиционной проактивной агрессии. Развивая защитные меры в наших обществах, мы продолжим снижать уровень насилия. Но никогда нельзя забывать о том, какой страшный потенциал несет в себе безграничная власть. В истории человечества пока не было ни одного тысячелетия, прошедшего без войн. Впрочем, в мире, где есть ядерное оружие, частота насилия, возможно, уже не так важна, как его интенсивность⁶⁵.

Глава 12. Война