Читаем Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека полностью

18 Palombit 2012; Borries et al. 1999. Инфантицид – не единственный контекст, в котором проявляется проактивная агрессия. Как я отмечал в главе 2, в лабораторных линиях мышей и крыс самцы могут проактивно нападать на других особей. В одной из линий (CD-1) 19 % доминантных самцов с таким азартом нападали на низкоранговых особей, что их агрессивное поведение напоминало зависимость, и это, по мнению, авторов, показывало, что данный тип агрессии имеет эволюционное происхождение (Golden et al. 2017). К сожалению, проактивная агрессия у диких мышей, насколько мне известно, не изучалась.

19 George Williams, цитата из Boomsma 2016.

20 Как ни странно, статистика по инфантициду среди мужчин в США и Канаде, как показали Daly и Wilson 1988, соответствует ожиданиям гипотезы полового отбора. В большинстве случаев отцами жертв были другие мужчины, мать была в сексуальной связи с убийцей, а дети были маленькими (обычно младше двух лет) – так что благодаря их смерти мать могла повторно забеременеть раньше, чем если бы они остались в живых. Тем не менее такое поведение трудно назвать адаптивным, поскольку убийц обычно задерживают и сажают в тюрьму.

21 Хотя мертвая самка так и не была идентифицирована, она, скорее всего, принадлежала к сообществу Кахама. Она отмечена в Wilson et al. 2014.

22 Muller 2002.

23 Например, фильм “Темная сторона шимпанзе”, выпущенный National Geographic в 2004 году (режиссер Стивен Гудер).

24 Power 1991; Sussman (ред.) 1998; Ferguson 2011; Marks 2002.

25 Wilson et al. 2014.

26 Mitani et al. 2010.

27 Williams et al. 2004.

28 Cafazzo et al. 2016.

29 Cubaynes et al. 2014.

30 Mech et al. 1998.

31 Cassidy, McIntyre 2016.

32 Wrangham 1999.

33 Lee 1979 считал, что жуцъоанси и другие группы бушменов в Южной Африке олицетворяют собой первобытные сообщества, практически не затронутые влиянием земледельческих культур. В то же время Schrire 1980 и Wilmsen 1989 утверждали, что взаимодействие этих сообществ с земледельцами оказало сильное влияние на их жизнь. Marlowe 2002 приводит обзор различных точек зрения и описывает ситуацию с хадза. Lee 2014 считал, что характер насилия у охотников-собирателей указывает на то, что в своем базовом состоянии люди миролюбивы. Он утверждал, что охотникам-собирателям почти не из-за чего ссориться и в случае конфликта они всегда могут перейти на другую территорию; он отмечал также, что, судя по археологическим данным, насилия в доисторическое время было немного. Ли признавал, что группы охотников-собирателей из Южной Африки были “в колониальной истории знамениты своими боевыми навыками” (с. 219), но считал, что это было в основном “следствие их исторически сложившегося положения”, не говорящее ничего о том, насколько они склонны к войне как охотники-собиратели. Его аргументы вступают в противоречие с многочисленными и зачастую довольно жуткими отчетами о войнах охотников-собирателей по всему миру, собранными, например, в Chacon, Mendoza (ред.) 2007 или Gat 2015.

34 По оценкам Tindale 1940, до контакта с европейцами в Австралии было 574 “племени” (этнолингвистических группы); Birdsell 1953 оценивает численность популяции в 251–300 тысяч, в среднем 437–523 человека на “племя”.

35 Gat 2015.

36 Wheeler 1910, с. 151.

37 Basedow 1929, с. 184.

38 См. табл. 1 в Wrangham, Glowacki 2012.

39 Tindale 1974, с. 327; Roth 1890, с. 93.

40 Radcliffe-Brown 1948, с. 85.

41 Lothrop 1928, с. 88.

42 Burch 2007, с. 19–20.

43 Bishop, Lytwyn 2007, с. 40.

44 Fry 2006, с. 262.

45 Археологические доказательства частых военных столкновений до появления сельского хозяйства: LeBlanc 2003. Смертность у охотников-собирателей и земледельцев: Wrangham et al. 2006. Knauft 1991 предположил, что смертность в результате межгрупповых конфликтов у охотников-собирателей ниже, чем у земледельцев; это предположение подтверждается большинством данных. Мировая смертность в результате военных столкновений: https://ourworldindata.org/war-and-peace. Мировое число убийств: https://data.worldbank.org/indicator/VC.IHR.PSRC.P5.

46 Gat 2015.

47 Fry 2006. Фрай особенно активно защищал идею, что у кочующих охотников-собирателей почти нет войн (Fry, SÖderberg 2013). Его аргументы критикует Gat 2015.

48 Kelly 2000, с. 118 и с. 139.

49 Ferguson 1997, с. 321. Gat 2015 отмечает, что за предложением, которое я здесь цитирую, у Фергюсона следует уточнение, с помощью которого он пытается восстановить справедливость: “Точно так же, если кто-то считает, что все человеческие сообщества поражены насилием и войной, которые всегда присутствовали в эволюционной истории человека, эта книга должна убедить их в обратном”. Gat 2015 (с. 113) так комментирует эту поправку Фергюсона: “Однако те утверждения, которые приводятся во второй части этого высказывания, так и не были доказаны. В лучшем случае они остаются недоказанными и ожидают дальнейших исследований”. Я придерживаюсь такой же точки зрения.

50 Lovisek 2007.

51 Zegwaard 1959.

52 Murphy 1957.

Перейти на страницу:

Все книги серии Книжные проекты Дмитрия Зимина

Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?
Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?

В течение большей части прошедшего столетия наука была чрезмерно осторожна и скептична в отношении интеллекта животных. Исследователи поведения животных либо не задумывались об их интеллекте, либо отвергали само это понятие. Большинство обходило эту тему стороной. Но времена меняются. Не проходит и недели, как появляются новые сообщения о сложности познавательных процессов у животных, часто сопровождающиеся видеоматериалами в Интернете в качестве подтверждения.Какие способы коммуникации практикуют животные и есть ли у них подобие речи? Могут ли животные узнавать себя в зеркале? Свойственны ли животным дружба и душевная привязанность? Ведут ли они войны и мирные переговоры? В книге читатели узнают ответы на эти вопросы, а также, например, что крысы могут сожалеть о принятых ими решениях, воро́ны изготавливают инструменты, осьминоги узнают человеческие лица, а специальные нейроны позволяют обезьянам учиться на ошибках друг друга. Ученые открыто говорят о культуре животных, их способности к сопереживанию и дружбе. Запретных тем больше не существует, в том числе и в области разума, который раньше считался исключительной принадлежностью человека.Автор рассказывает об истории этологии, о жестоких спорах с бихевиористами, а главное — об огромной экспериментальной работе и наблюдениях за естественным поведением животных. Анализируя пути становления мыслительных процессов в ходе эволюционной истории различных видов, Франс де Вааль убедительно показывает, что человек в этом ряду — лишь одно из многих мыслящих существ.* * *Эта книга издана в рамках программы «Книжные проекты Дмитрия Зимина» и продолжает серию «Библиотека фонда «Династия». Дмитрий Борисович Зимин — основатель компании «Вымпелком» (Beeline), фонда некоммерческих программ «Династия» и фонда «Московское время».Программа «Книжные проекты Дмитрия Зимина» объединяет три проекта, хорошо знакомые читательской аудитории: издание научно-популярных переводных книг «Библиотека фонда «Династия», издательское направление фонда «Московское время» и премию в области русскоязычной научно-популярной литературы «Просветитель».

Франс де Вааль

Биология, биофизика, биохимия / Педагогика / Образование и наука
Скептик. Рациональный взгляд на мир
Скептик. Рациональный взгляд на мир

Идея писать о науке для широкой публики возникла у Шермера после прочтения статей эволюционного биолога и палеонтолога Стивена Гулда, который считал, что «захватывающая действительность природы не должна исключаться из сферы литературных усилий».В книге 75 увлекательных и остроумных статей, из которых читатель узнает о проницательности Дарвина, о том, чем голые факты отличаются от научных, о том, почему высадка американцев на Луну все-таки состоялась, отчего умные люди верят в глупости и даже образование их не спасает, и почему вода из-под крана ничуть не хуже той, что в бутылках.Наука, скептицизм, инопланетяне и НЛО, альтернативная медицина, человеческая природа и эволюция – это далеко не весь перечень тем, о которых написал главный американский скептик. Майкл Шермер призывает читателя сохранять рациональный взгляд на мир, учит анализировать факты и скептически относиться ко всему, что кажется очевидным.

Майкл Брант Шермер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов

Эта книга — воспоминания о более чем двадцати годах знакомства известного приматолога Роберта Сапольски с Восточной Африкой. Будучи совсем еще молодым ученым, автор впервые приехал в заповедник в Кении с намерением проверить на диких павианах свои догадки о природе стресса у людей, что не удивительно, учитывая, насколько похожи приматы на людей в своих биологических и психологических реакциях. Собственно, и себя самого Сапольски не отделяет от своих подопечных — подопытных животных, что очевидно уже из названия книги. И это придает повествованию особое обаяние и мощь. Вместе с автором, давшим своим любимцам библейские имена, мы узнаем об их жизни, страданиях, любви, соперничестве, борьбе за власть, болезнях и смерти. Не менее яркие персонажи книги — местные жители: фермеры, егеря, мелкие начальники и простые работяги. За два десятилетия в Африке Сапольски переживает и собственные опасные приключения, и трагедии друзей, и смены политических режимов — и пишет об этом так, что чувствуешь себя почти участником событий.

Роберт Сапольски

Биографии и Мемуары / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Масса и власть
Масса и власть

«Масса и власть» (1960) — крупнейшее сочинение Э. Канетти, над которым он работал в течение тридцати лет. В определенном смысле оно продолжает труды французского врача и социолога Густава Лебона «Психология масс» и испанского философа Хосе Ортега-и-Гассета «Восстание масс», исследующие социальные, психологические, политические и философские аспекты поведения и роли масс в функционировании общества. Однако, в отличие от этих авторов, Э. Канетти рассматривал проблему массы в ее диалектической взаимосвязи и обусловленности с проблемой власти. В этом смысле сочинение Канетти имеет гораздо больше точек соприкосновения с исследованием Зигмунда Фрейда «Психология масс и анализ Я», в котором ученый обращает внимание на роль вождя в формировании массы и поступательный процесс отождествления большой группой людей своего Я с образом лидера. Однако в отличие от З. Фрейда, главным образом исследующего действие психического механизма в отдельной личности, обусловливающее ее «растворение» в массе, Канетти прежде всего интересует проблема функционирования власти и поведения масс как своеобразных, извечно повторяющихся примитивных форм защиты от смерти, в равной мере постоянно довлеющей как над власть имущими, так и людьми, объединенными в массе.

Элиас Канетти

История / Обществознание, социология / Политика / Образование и наука