Читаем Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека полностью

60 VanderLaan et al. 2016. Согласно другой гипотезе, влечение к своему полу поддерживается отбором потому, что оно ассоциировано с повышенной фертильностью у женщин. Однако у этой гипотезы тот же недостаток, что и у гипотезы помощи родственникам: выгоды такого поведения слишком незначительны, чтобы они стоили отказа от размножения (Skorska, Bogaert 2015).

61 Muscarella 2000.

62 Roselli et al. 2011.

63 Там же.

64 Roselli et al. 2004.

65 Valentova et al. 2014; Li et al. 2016.

66 Bagemihl 1999.

67 McIntyre et al. 2009. Для человекообразных обезьян выборки были относительно небольшими: 79 шимпанзе и 39 бонобо (для человека выборки составляли тысячи людей).

68 Wallen 2001.

69 Тут необходимо отметить, что попытки датировать начало самоодомашнивания и оценить его длительность включают не только простейшую версию событий, которую я привожу здесь, но и множество других вариантов. Если лингвистические навыки оставались недостаточными для организации заговоров вплоть до, скажем, отметки в 100 тысяч лет назад, то устранение альфа-самцов должно было начаться именно тогда. В этом случае уменьшение надбровных дуг, мелкие лица и снижение степени полового диморфизма на ранних стадиях эволюции Homo sapiens будут, как считалось традиционно, адаптациями, а не последствиями самоодомашнивания. В более далеком прошлом самоодомашнивание могло произойти, когда Homo впервые отделились от линии австралопитецин, 2–3 миллиона лет назад; или когда австралопитецины эволюционировали от лесных человекообразных обезьян, 6–9 миллионов лет назад; или даже раньше. Эти предположения еще предстоит исследовать.


Глава 10. Эволюция добра и зла

1 Freuchen 1935, с. 123–24.

2 Haidt 2012, с. 190.

3 Darwin 1871; de Waal 2006; Tomasello 2016; Henrich 2016; Baumard 2016.

4 Boehm 2012.

5 DeScioli, Kurzban 2009, 2013 пишут об этом подробнее. Они отмечают, что эволюционный анализ нравственности был в основном ограничен тем, как в свое время эту проблему сформулировал Дарвин. По Дарвину, “приносить другим добро” было “краеугольным камнем нравственности” (Darwin 1871, с. 871). DeScioli и Kurzban 2009 (с. 283) пишут, что концепции Дарвина следовали Alexander 1987, Darwin 1871, de Waal 1996, Ridley 1996 и Wright 1994. См. Peterson 2011. Fiske и Rai 2015 обсуждают альтернативную точку зрения, согласно которой нравственное поведение включает также конкуренцию и жестокость.

6 Graves 1929 (1960), с. 56.

7 Des Pres 1976.

8 Davie 1929, с. 19–20.

9 Hinton 2005, с. 2. См. также Gourevitch 1998; Goldhagen 1996.

10 Fiske, Rai 2015, с. xxi.

11 Справедливость такого определения дополнительно подтверждается данными DeScioli, Kurzban 2009 и Saucier 2018.

12 De Waal 2006.

13 Warneken 2018.

14 Hamlin, Wynn 2011.

15 Hauser 2006; Bloom 2012. Тем не менее религиозные люди обычно более просоциальны по отношению к членам своей группы, чем неверующие (Cowgill et al. 2017).

16 Decety et al. 2015. В исследовании участвовали дети от 5 до 12 лет, живущие в Канаде, Китае, Иордании, Турции, США и Южной Африке. Религии включали ислам (43 %), христианство (24 %), иудаизм (3 %), буддизм (2 %) и индуизм (0,5 %); 28 % детей были из нерелигиозных семей. Дети из мусульманских и христианских семей были менее альтруистичны, чем дети из нерелигиозных семей.

17 Bloom 2012.

18 DeScioli, Kurzban 2009.

19 Haidt 2007, с. 998, 1000.

20 Gintis et al. 2015; Henrich 2016.

21 Jensen et al. 2007. В Jensen et al. 2013 авторы отвечают на критику их выводов.

22 Elkin 1938; Berndt, Berndt 1988.

23 Применительно к культурным нормам можно задать тот же вопрос, что и применительно к нравственному поведению: если нормы полезны для всей группы, означает ли это, что именно по этой причине они и возникли? Тот факт, что некоторые нормы (например, избирательное пищевое табу) могут приносить групповую выгоду (например, защита беременных женщин от пищи, которая может принести вред ребенку), некоторым ученым кажется доказательством того, что эти нормы возникли в результате группового отбора. Однако они могли появиться и с помощью других механизмов, например принуждения со стороны обладающих властью индивидов или подгрупп. См. Singh, M. et al. 2017.

24 Hauser 2006.

25 Cushman и Young 2011 называют эти когнитивные искажения так: “действие/бездействие”, “средства/побочные эффекты” и “контакт/избегание контакта”. Для простоты я изменил названия таким образом, чтобы подчеркнуть влияние этих искажений на моральные решения: “недооценка бездействия”, “недооценка побочных эффектов”, “эффект избегания контакта”.

Перейти на страницу:

Все книги серии Книжные проекты Дмитрия Зимина

Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?
Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?

В течение большей части прошедшего столетия наука была чрезмерно осторожна и скептична в отношении интеллекта животных. Исследователи поведения животных либо не задумывались об их интеллекте, либо отвергали само это понятие. Большинство обходило эту тему стороной. Но времена меняются. Не проходит и недели, как появляются новые сообщения о сложности познавательных процессов у животных, часто сопровождающиеся видеоматериалами в Интернете в качестве подтверждения.Какие способы коммуникации практикуют животные и есть ли у них подобие речи? Могут ли животные узнавать себя в зеркале? Свойственны ли животным дружба и душевная привязанность? Ведут ли они войны и мирные переговоры? В книге читатели узнают ответы на эти вопросы, а также, например, что крысы могут сожалеть о принятых ими решениях, воро́ны изготавливают инструменты, осьминоги узнают человеческие лица, а специальные нейроны позволяют обезьянам учиться на ошибках друг друга. Ученые открыто говорят о культуре животных, их способности к сопереживанию и дружбе. Запретных тем больше не существует, в том числе и в области разума, который раньше считался исключительной принадлежностью человека.Автор рассказывает об истории этологии, о жестоких спорах с бихевиористами, а главное — об огромной экспериментальной работе и наблюдениях за естественным поведением животных. Анализируя пути становления мыслительных процессов в ходе эволюционной истории различных видов, Франс де Вааль убедительно показывает, что человек в этом ряду — лишь одно из многих мыслящих существ.* * *Эта книга издана в рамках программы «Книжные проекты Дмитрия Зимина» и продолжает серию «Библиотека фонда «Династия». Дмитрий Борисович Зимин — основатель компании «Вымпелком» (Beeline), фонда некоммерческих программ «Династия» и фонда «Московское время».Программа «Книжные проекты Дмитрия Зимина» объединяет три проекта, хорошо знакомые читательской аудитории: издание научно-популярных переводных книг «Библиотека фонда «Династия», издательское направление фонда «Московское время» и премию в области русскоязычной научно-популярной литературы «Просветитель».

Франс де Вааль

Биология, биофизика, биохимия / Педагогика / Образование и наука
Скептик. Рациональный взгляд на мир
Скептик. Рациональный взгляд на мир

Идея писать о науке для широкой публики возникла у Шермера после прочтения статей эволюционного биолога и палеонтолога Стивена Гулда, который считал, что «захватывающая действительность природы не должна исключаться из сферы литературных усилий».В книге 75 увлекательных и остроумных статей, из которых читатель узнает о проницательности Дарвина, о том, чем голые факты отличаются от научных, о том, почему высадка американцев на Луну все-таки состоялась, отчего умные люди верят в глупости и даже образование их не спасает, и почему вода из-под крана ничуть не хуже той, что в бутылках.Наука, скептицизм, инопланетяне и НЛО, альтернативная медицина, человеческая природа и эволюция – это далеко не весь перечень тем, о которых написал главный американский скептик. Майкл Шермер призывает читателя сохранять рациональный взгляд на мир, учит анализировать факты и скептически относиться ко всему, что кажется очевидным.

Майкл Брант Шермер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов

Эта книга — воспоминания о более чем двадцати годах знакомства известного приматолога Роберта Сапольски с Восточной Африкой. Будучи совсем еще молодым ученым, автор впервые приехал в заповедник в Кении с намерением проверить на диких павианах свои догадки о природе стресса у людей, что не удивительно, учитывая, насколько похожи приматы на людей в своих биологических и психологических реакциях. Собственно, и себя самого Сапольски не отделяет от своих подопечных — подопытных животных, что очевидно уже из названия книги. И это придает повествованию особое обаяние и мощь. Вместе с автором, давшим своим любимцам библейские имена, мы узнаем об их жизни, страданиях, любви, соперничестве, борьбе за власть, болезнях и смерти. Не менее яркие персонажи книги — местные жители: фермеры, егеря, мелкие начальники и простые работяги. За два десятилетия в Африке Сапольски переживает и собственные опасные приключения, и трагедии друзей, и смены политических режимов — и пишет об этом так, что чувствуешь себя почти участником событий.

Роберт Сапольски

Биографии и Мемуары / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Масса и власть
Масса и власть

«Масса и власть» (1960) — крупнейшее сочинение Э. Канетти, над которым он работал в течение тридцати лет. В определенном смысле оно продолжает труды французского врача и социолога Густава Лебона «Психология масс» и испанского философа Хосе Ортега-и-Гассета «Восстание масс», исследующие социальные, психологические, политические и философские аспекты поведения и роли масс в функционировании общества. Однако, в отличие от этих авторов, Э. Канетти рассматривал проблему массы в ее диалектической взаимосвязи и обусловленности с проблемой власти. В этом смысле сочинение Канетти имеет гораздо больше точек соприкосновения с исследованием Зигмунда Фрейда «Психология масс и анализ Я», в котором ученый обращает внимание на роль вождя в формировании массы и поступательный процесс отождествления большой группой людей своего Я с образом лидера. Однако в отличие от З. Фрейда, главным образом исследующего действие психического механизма в отдельной личности, обусловливающее ее «растворение» в массе, Канетти прежде всего интересует проблема функционирования власти и поведения масс как своеобразных, извечно повторяющихся примитивных форм защиты от смерти, в равной мере постоянно довлеющей как над власть имущими, так и людьми, объединенными в массе.

Элиас Канетти

История / Обществознание, социология / Политика / Образование и наука