Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека

В массовой культуре иногда используется ложная трактовка идеи педоморфизма человека. В 1939 году Олдос Хаксли в своем романе “Через много лет” описал вымышленный мир, в котором люди живут гораздо дольше, чем в реальности. В этой истории Пятый граф Гонистера поедает сырые внутренности карпа в надежде отсрочить свою смерть. Затея старика оказывается успешной, однако позже выясняется, что это была сделка с дьяволом. К тому моменту, когда ему исполняется двести лет, он превращается во взрослую человекообразную обезьяну – неуправляемое волосатое животное, утратившее способность говорить на человеческом языке. Его держат взаперти в подземных катакомбах вместе со слугой, его ровесником, на которого он кричит и срывается по самому ничтожному поводу²³.

В основе фантазии Хаксли лежало представление о человеке как о застрявшей в детстве обезьяне. По его мысли, если бы люди могли жить дольше, они бы перестали быть юными обезьянами – а значит, перестали бы быть и людьми. Это предположение родилось на основе научных данных. В 1926 году немецкий антрополог Альберт Нэф обратил внимание, что взрослый человек больше похож на молодого, а не на взрослого шимпанзе. Вывод из этого напрашивался сам собой: эволюция создала нас путем педоморфизма²⁴.

В 1976 году палеонтолог Стивен Джей Гулд, опираясь на наблюдения Нэфа, предположил, что педоморфизм играл важную роль в эволюции человека. По мнению Гулда, наши крупные головы, большие глаза, мелкие зубы, редкие волосы и прямохождение возникли в ходе педоморфной эволюции от обезьяноподобного предка. В 2003 году зоолог Клайв Бромхолл описал радикальную версию этой гипотезы в книге “Вечный ребенок”, где он доказывал, что, подобно тому как собака – ювенильная версия волка (а это, как мы уже видели, некоторое преувеличение), так же и человек – ювенильная версия шимпанзе. Эти новые эволюционные концепции, стремительно набиравшие популярность, дополнялись целой волной революционных исследований, в которых сравнивалось развитие человека и человекообразных обезьян. Результаты многих таких работ указывают на то, что мозг у человека развивается медленнее, чем у шимпанзе²⁵.

Например, некоторые из генов, активных в префронтальной коре, идентичны у шимпанзе и человека, но момент, когда эти гены начинают активно производить белки и другие вещества[9] (иными словами, когда эти гены начинают экспрессироваться), у человека наступает на несколько лет позже, чем у шимпанзе. Генетики Сванте Пэабо и Филипп Хайтович с коллегами идентифицировали наиболее заметные отличия в генной экспрессии человека и шимпанзе. Самые большие отличия наблюдаются в генах, отвечающих за формирование синапсов – сочленений между нейронами. У шимпанзе пик экспрессии этих генов приходится на возраст до года. У человека же пик экспрессии наблюдается в возрасте пяти лет. То есть развитие мозга человека действительно сильно замедлено²⁶.

Миелинизация нервных волокон у человека тоже происходит с задержкой. Миелинизация – это процесс формирования защитной оболочки нервных волокон; оболочка эта состоит из богатого жирами миелина и ускоряет передачу нервных импульсов (“белое вещество” мозга обязано своим названием именно миелину). Недостаток миелинизации, однако, состоит в том, что миелинизированные нейроны утрачивают способность расти и формировать новые синаптические соединения. У шимпанзе миелинизация заканчивается в возрасте около десяти лет, но у человека она продолжается до тридцати²⁷.

Несмотря на все эти потрясающие открытия, представление о человеке как о ювенильной версии обезьяны в корне неверно. Педоморфными могут быть отдельные признаки, но не весь организм в целом. Некоторые признаки человека педоморфны по отношению к человекообразным обезьянам, другие – например, рост мозга – пераморфны. И, что самое важное для нас, сравнение человека с человекообразными обезьянами не имеет отношения к плейстоценовому самоодомашниванию²⁸.

Гораздо более релевантным будет в данном случае сравнение Homo из среднего плейстоцена с Homo sapiens. В главе 6 я рассказывал о работе Кристофа Цолликофера, показавшего, что в черепе Homo sapiens есть педоморфные по отношению к неандертальцам черты. Это заключение он сделал на основе того, что черепа неандертальцев и черепа Homo sapiens претерпевают по мере роста параллельные изменения, но в определенный момент человеческий череп прекращает рост, а неандертальский продолжает расти дальше. Именно в процессе этого последнего этапа роста, которого нет у Homo sapiens, лица неандертальцев становятся крупнее по отношению к их черепным коробкам²⁹.