Парадокс мудрости. Научное опровержение «старческого слабоумия». Революционный взгляд на мышление человека

Я повторил магнитно-резонансную томографию спустя два с половиной года. «Интервальных изменений» не произошло, так же как не было намеков на какое-либо прогрессирующее заболевание мозга, но точечного поражения, которое мой друг Сэнди Энтин (Sandy Antin) объявил артефактом, там не было. В самом деле, это был артефакт. Итак, если повезет, мой стареющий мозг будет продолжать служить мне в предсказуемом будущем – насколько долго, кто знает. Означает ли это, что я достиг мудрости? Видимо, да. Как все вы, я накопил свою долю механизмов нейронного распознавания образов, дающих мне возможность понимать мой мир и действовать в нем с достаточно хорошей степенью эффективности. Целостность этих моделей, а также тех моделей, которые могут стать частью моего ментального арсенала, но еще не стали таковыми, являются итоговой суммой моих жизненных опытов, моих умственных стремлений и моего умственного бездействия. Я вспоминаю себя в возрасте шести лет разговаривающим с соседом, которому было пятнадцать, и пытающимся представить, как человек настолько старый должен себя ощущать. Сегодня я являюсь в общем удовлетворенным обладателем пятидесятивосьмилетнего мозга, чувствующим себя хорошо и интересующимся, что значит быть семидесяти-, восьмидесяти- или девяностолетним.

Идея этой книги была подсказана мне моим самонаблюдением изменений, сопутствующих течению периодов жизни моего собственного ума. Цель была в том, чтобы собрать информацию за пределами самонаблюдения и попытаться постичь механизмы, стоящие за умственными изменениями. С этой целью я попытался изучить периоды человеческого ума как в культурной, так и нейробиологической среде и связать две точки зрения в логически последовательную «естественную историю ума» на протяжении всего жизненного отрезка. Естественная история, рассказанная в этой книге, является, конечно, неполной. Например, мы только коснулись моральных и духовных аспектов нашего ума, того, как моральные и духовные условия развиваются и как они наполняют нашу умственную жизнь.

Несмотря на эти очевидные упущения, так как я приближаюсь к заключительному этапу своего исследования, я нахожу результат в конечном счете удовлетворительным ввиду того, что я чувствую, что естественная история ума, которая возникла из этого исследования, имеет смысл, что она проливает свет и оживляет мое собственное самонаблюдение, безусловно, не полностью, но до разумного предела. Чувство того, что «периоды нашего ума» не все идут по наклонной и что некоторые важные умственные приобретения достигаются, когда мы стареем, подкрепляется нейробиологической реальностью; это не просто упражнение в принятии желаемого за действительное стареющего интеллектуала, вызванное безысходностью.

Устраняет ли это заверение страх моего зрелого среднего возраста? Конечно нет. Сожалею ли я об этом? Нет, не сожалею, так как в небольших количествах такой страх может быть большой конструктивной силой, мотивирующей и мобилизующей, напоминающей кому-либо о том, что наше время ограничено и, соответственно, не должно безрассудно тратиться. Но две идеи, ясно и отчетливо возникающие из моей естественной истории ума, являются, по сути, обнадеживающими.

Первая идея состоит в том, что те из нас, чьи умственные жизни были как интенсивными, так и строгими, приближаются к своим пожилым годам с мощной оболочкой умственной брони. Эта броня, своего рода ментальный автопилот, окажется им полезной на протяжении последних десятилетий их жизни. Эта умственная броня, богатый набор аттракторов распознавания образов в мозге, – это не право, и его приобретение в старости не является заранее предрешенным выводом. Это награда за интенсивную жизнь ума в более молодые годы.

Мы все ненавидим клише, часто забывая о том, что то, что делает их клише, это то, что они основаны на истине. Банальности неинтересны не потому, что они неверны, а потому что само собой разумеющиеся. «Прошлое – лучший предсказатель будущего» – избитое клише, но, как большинство клише, оно содержит огромную долю истины. Оно верно в истории, экономике, политике, и оно верно для жизни нашего мозга и, соответственно, наших умов.

На вид естественную способность «видеть вещи насквозь», которую, в зависимости от ее границ и ситуации, мы называем компетенцией или опытом или в редких случаях мудростью, не приходит сама по себе, как явление зрелости или право старости. Это конденсация умственной деятельности за годы и десятилетия жизни. Охват и качество умственной жизни человека будет формировать качество ее заключительных этапов. «Удивление есть начало всякой мудрости», – сказал Сократ. Это также верно сейчас, как это было верно в то время, может быть, даже больше.