Парадоксы гениев

Зима. Что делать нам в деревне? Я встречаюСлугу, несущего мне утром чашку чаю,Вопросами: тепло ль? утихла ли метель?Пороша есть иль нет? и можно ли постельПокинуть для седла, иль лучше до обедаВозиться с старыми журналами соседа?Пороша.

Это удивительное начало стиха. Попробуем прочесть его дважды.

Первый раз так, как обычно читают стихи, с остановкой после каждой строки. То есть так, как он написан. Каждая строка с заглавной буквы. Тогда хорошо слышен поэтический ритм и рифмы.

А второй раз… Особенность этой части стихотворения в том, что она не только стихи, но и… проза. Как? — скажете вы. Абсолютно четкий поэтический ритм и строгие классические рифмы. Но чудо произойдет, когда вы прочтете эти шесть строк, учитывая переносы. То есть останавливаясь и делая паузу не после каждой строки, а после знаков препинания. Вот так:

Зима. Что делать нам в деревне?Я встречаю слугу, несущего мне утром чашку чаю, вопросами:тепло ль? утихла ли метель? пороша есть иль нет?и можно ли постель покинуть для седла,иль лучше до обеда возиться с старыми журналами соседа?Пороша.

Заметили, какое чудо? Пушкин описывает стихами прозаическую речь. Прочитайте так, как я написал, и вы удивитесь. И я даже спрошу: какой вариант прочтения вам нравится больше?

Меня невероятно поражает второй. Если бы поэт хотел, чтобы это читалось как строго классические стихи, то он бы не сделал такого количества переносов.

Эта прозаическая речь прервана одним словом. «Пороша».

Что же происходит в композиции стихотворения после того, как лежащий в постели его герой (в данном случае это сам поэт) узнает о подходящих условиях для охоты? Итак: «Пороша…»

Мы встаем, и тотчас на коня,И рысью по полю при первом свете дня;Арапники в руках, собаки вслед за нами;Глядим на бледный снег прилежными глазами;Кружимся, рыскаем и поздней уж порой,Двух зайцев протравив, являемся домой.

Прочитали? Вот это да! Изменилась вся тональность стихотворения. Каждая строчка стала упругой, событийной, описательной. Обратите внимание, как «глаголет» стихотворение:

Встаем и тотчас, рысью, глядим, кружимся, рыскаем и, протравив, являемся.

Резкая смена событий. От ленивого лежания в постели до быстрых действий. А дальше, после окончания охоты, — опять скука.

Ироническое:

Куда как весело!

Звукоподражательная передача со звуком «в» во вьюге:

Вот Вечер: Вьюга Воет… (Произнесите вслух!)

Далее невероятная по выразительности передача отсутствия вдохновения. («Вдохновение» — корень ВДОХ). Читайте, как не хватает поэту воздуха:

Свеча темно горит…

(Какой простой и сильный образ! Для горения нужен воздух. Его не хватает для горения свечи.)

Стесняясь, сердце ноет…

(Воздуха не хватает для вдохновенной работы сердца — сердце стеснено.)

По капле, медленно глотаю скуки яд.

(Еще один удивительный образ: гласные — итальянские зияния, которые обычно передают любовь, свет, тепло, вино («как зАшИпевшегО АИ стрУЯ И брызги золотЫЕ»). А здесь они задавлены глухими согласными: ГлотАЮ сКуКИ Яд (два «к» в слове «скуки» и оглушенное «д» в «т» в слове «яд») — ГлоТаю сКуКи яТ.)

Дальше потрясающее по своему психологизму описание невозможности творить.

Читать хочу; глаза над буквами скользят…

(Мысли при чтении воспринимаются только буквами, глаза скользят, буквы не складываются в мысли. Хорошо известное каждому состояние, когда душа отключена.)

А мысли далеко… Я книгу закрываю…

Напрасная попытка писать стихи. Мы хорошо знаем, КАК творили Пушкин, Моцарт и Рафаэль. Словно под диктовку Неба. И вдруг:

Беру перо, сижу; насильно вырываюУ музы дремлющей несвязные слова.Ко звуку звук нейдет…

(Прекрасно приоткрытое правило поэтического творчества: подлинная поэзия — это звуки, созвучия — «Москва, как много в этом звуке».)

Теряю все праваНад рифмой (гениально!!!), над моей прислужницею странной:Стих вяло тянется, холодный и туманный.Усталый, с лирою я прекращаю спор…