Парадоксы гениев

И вновь чудеса! «Жены Севера» и «Медная Венера»

Аграфена Закревская

Еще одно чудо! Здесь я хочу подразнить моих дорогих читателей и вдохновить их для собственных исследований-погружений. Это высшее счастье!

«Беззаконная комета»

Никак не могу расстаться с Пушкиным. О, сколько вопросов бы я ему задал! Сколько удивительных вещей бы понял. Самому не успеть даже за долгую жизнь.

И вот еще одно удивительное и точное доказательство единства мысли и чувства.

Портрет

С своей пылающей душой,С своими бурными страстями,О жены Севера, меж вамиОна является порой.И мимо всех условий светаСтремится до утраты сил,Как беззаконная кометаВ кругу расчисленном светил.

Это крохотное стихотворение достойно огромной главы, ибо скрывает в себе СТОЛЬКО звуковых и смысловых тайн, что его одного было бы достаточно для того, чтобы доказать невиданное единство всех векторов пушкинского поэтического сознания.

Аграфена Закревская, которой посвящено стихотворение, одна из самых ярких личностей в галерее пушкинских встреч. Я бы назвал ее «Пушкин в юбке», ибо Аграфена вела себя в своем XIX веке как самая раскрепощенная женщина века XX и даже XXI. Я не хочу здесь останавливаться на ее похождениях, скажу только, что все, кто встречал ее, немедленно влюблялись. Причем сильно и серьезно. Даже понимая и чувствуя, что у каждого есть только одна возможность — стать эпизодом в ее безумной жизни. Среди ее «жертв» и Баратынский, и Вяземский, и… Пушкин.

Вот что безумная любовь к ней навеяла Баратынскому:

Мы пьем в любви отраву сладкую;Но все отраву пьем мы в ней,И платим мы за радость краткуюЕй безвесельем долгих дней.Огонь любви, огонь живительный!Все говорят: но что мы зрим?Опустошает, разрушительный,Он душу, объятую им!Кто заглушит воспоминанияО днях блаженства и страдания,О чудных днях твоих, любовь?Тогда я ожил бы для радости,Для снов златых цветущей младости,Тебе открыл бы душу вновь.

Вот что вытворяла Аграфена Федоровна с сердцем поэта! Лучшее свидетельство трудно отыскать.

Разве что его же стих, доказывающий, что любовь к ней не имеет границ страсти и протяженности:

Нет, обманула вас молва,По-прежнему дышу я вами,И надо мной свои праваВы не утратили с годами.Другим курил я фимиам,Но вас носил в святыне сердца;Молился новым образам,Но с беспокойством староверца.

Чтобы не уводить книгу далеко в сторону, предлагаю прочесть и другие стихи Баратынского, посвященные Аграфене. Например, этот: «Я безрассуден — и не диво!..»

А вот и Вяземский ревнует свою «медную Венеру» (так поэт прозвал ее за красоту и особый цвет волос).

Вяземский — Пушкину:

Я уже слышал, что ты вьешься около моей медной Венеры, но ведь ее надобно и пронять медным благонамеренным. Спроси у нее от меня: как она поступает с тобою, так ли как со мною: на другую сторону говорит и любезничает, а на мою кашляет.

Но больше всех досталось от Закревской, наверное, Пушкину. Здесь встретились два Дон Жуана. И… Аграфена произвела Пушкина «в свои сводники» (по его выражению в письме к Вяземскому). Она стала рассказывать поэту о своих многочисленных приключениях. Причем не упуская самых интимных подробностей.

И вот о чем взмолился Пушкин:

Твоих признаний, жалоб нежныхЛовлю я жадно каждый крик:Страстей безумных и мятежныхКак упоителен язык!Но прекрати свои рассказы,Таи, таи свои мечты:Боюсь их пламенной заразы,Боюсь узнать, что знала ты.

По-моему, все ясно… прозаических добавлений не надо!!! Это как же надо было довести поэта… «Прекрати, боюсь заразы, боюсь узнать!»

И вот… колоссальная пушкинская месть — стихотворение «Портрет»: