Читаем Парадоксы гениев полностью

(Весь раздел попытки чтения и сочинения стихов — классическое описание депрессии.)


Далее: попытка выйти из депрессии общением:

Иду в гостиную; там слышу разговорО близких выборах, о сахарном заводе;Хозяйка хмурится в подобие погоде,Стальными спицами проворно шевеля,Иль про червонного гадает короля.

Тоска! Так день за днем идет в уединенье! Эта строка золотого сечения стиха!!! Сейчас начнется!!!

(«И божество, и вдохновенье, и жизнь, и слезы, и любовь».)

Обратите внимание! Как в музыке, учащается дыхание, увеличивается темп.

Но если под вечер в печальное селенье,Когда за шашками сижу я в уголке,Приедет издали в кибитке иль возкеНежданная семья: старушка, две девицы(Две белокурые, две стройные сестрицы), —

КАТАЛИЗАТОР ЗАРАБОТАЛ!!!

Как оживляется глухая сторона!Как жизнь, О бОже мОй, станОвится полна!(пОлнОта «О»)

Начинается то, что в музыке называется Крещендо — постепенное усиление. Одно из замечательных крещендо пушкинской поэзии.

(1) Сначала косвенно-внимательные взоры,(2) Потом слов несколько, (3) потом и разговоры,(4) А там и дружный смех, (5) и песни вечерком,(6) И вальсы резвые…

(Посмотрите, как звуковая волна идет на крещендо!!! И… убыстряется темп!!!)


Далее то, что в музыке называется «субито пиано», — резкая мгновенная, неожиданная тишина. Музыка перешла в разряд интимного.

…И шепот за столом,И взоры томные, и ветреные речи,На узкой лестнице замедленные встречи;И дева в сумерки выходит на крыльцо:Открыты шея, грудь, и вьюга ей в лицо!Но бури севера не вредны русской розе.Как жарко поцелуй пылает на морозе!Как дева русская свежа в пыли снегов!

В музыке это называется динамической репризой, когда повторяется музыка экспозиции (то есть начала). Вьюга, буря, мороз, сумерки. Но теперь во всем этом не ТОСКА, а ОГОНЬ СТРАСТИ, ЖАР ПОЦЕЛУЯ.

Все изменилось в душе поэта. И перед нами отдельное стихотворение. Мгновенно созданное в жару пылающего огня.

Вот оно (после золотого сечения):

Но если под вечер в печальное селенье,Когда за шашками сижу я в уголке,Приедет издали в кибитке иль возкеНежданная семья: старушка, две девицы(Две белокурые, две стройные сестрицы), —Как оживляется глухая сторона!Как жизнь, о боже мой, становится полна!Сначала косвенно-внимательные взоры,Потом слов несколько, потом и разговоры,А там и дружный смех, и песни вечерком,И вальсы резвые, и шепот за столом,И взоры томные, и ветреные речи,На узкой лестнице замедленные встречи;И дева в сумерки выходит на крыльцо:Открыты шея, грудь, и вьюга ей в лицо!Но бури севера не вредны русской розе.Как жарко поцелуй пылает на морозе!Как дева русская свежа в пыли снегов!

Читая, обратите внимание на то, как меняется ваша интонация, громкость и скорость чтения.

Все стихотворение можно назвать уникальной книгой о вдохновении. О рождении творческого жара!


И еще одно чудо золотого сечения!

Переломная строка всего стихотворения, резкая смена настроения начинается здесь: «Как оживляется глухая сторона!» Но если прочитать отсюда и до конца стихотворения, то у этих 13 строк есть свое золотое сечение — 8 строк совместного общения (слова, разговоры, смех, песни, вальсы) и 5 интимного. (Восемь к пяти!!!) Между поэтом и девой.

Перейти на страницу:

Все книги серии Тайны гениев

Парадоксы гениев
Парадоксы гениев

Михаил Казиник — искусствовед, музыкант, писатель, поэт, философ, режиссер, актер, драматург, просветитель и один из самых эрудированных людей нашего времени. Встреча с ним, без преувеличений, буквально переворачивает весь мир — и внутренний, и внешний.«Следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная», — писал Александр Пушкин. О каких же великих людях идет речь в новой книге автора «Парадоксы гениев»? О Пушкине, Гоголе, Чайковском, Бахе, Бетховене, Брамсе, Андерсене, Хлебникове, Гёте, Батюшкове, Вяземском… Михаил Казиник легко и в то же время глубоко рассказывает о поэзии и правде, о рифме и идее, реальности и выдумке, разворачивает скрытые пласты смыслов известных произведений, следует за высказываниями великих людей и разбирается в том, что же делает человека подлинно великим.В книге размещены qr-коды, позволяющие прослушать те произведения, которые упоминаются автором.

Михаил Семенович Казиник

Искусствоведение / История / Образование и наука

Похожие книги

12 Жизнеописаний
12 Жизнеописаний

Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев ваятелей и зодчих. Редакция и вступительная статья А. Дживелегова, А. Эфроса Книга, с которой начинаются изучение истории искусства и художественная критика, написана итальянским живописцем и архитектором XVI века Джорджо Вазари (1511-1574). По содержанию и по форме она давно стала классической. В настоящее издание вошли 12 биографий, посвященные корифеям итальянского искусства. Джотто, Боттичелли, Леонардо да Винчи, Рафаэль, Тициан, Микеланджело – вот некоторые из художников, чье творчество привлекло внимание писателя. Первое издание на русском языке (М; Л.: Academia) вышло в 1933 году. Для специалистов и всех, кто интересуется историей искусства.  

Джорджо Вазари

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Искусствоведение / Культурология / Европейская старинная литература / Образование и наука / Документальное / Древние книги
Искусство жизни
Искусство жизни

«Искусство есть искусство жить» – формула, которой Андрей Белый, enfant terrible, определил в свое время сущность искусства, – является по сути квинтэссенцией определенной поэтики поведения. История «искусства жить» в России берет начало в истязаниях смехом во времена Ивана Грозного, но теоретическое обоснование оно получило позже, в эпоху романтизма, а затем символизма. Эта книга посвящена жанрам, в которых текст и тело сливаются в единое целое: смеховым сообществам, формировавшим с помощью групповых инсценировок и приватных текстов своего рода параллельную, альтернативную действительность, противопоставляемую официальной; царствам лжи, возникавшим ex nihilo лишь за счет силы слова; литературным мистификациям, при которых между автором и текстом возникает еще один, псевдоавторский пласт; романам с ключом, в которых действительное и фикциональное переплетаются друг с другом, обретая или изобретая при этом собственную жизнь и действительность. Вслед за московской школой культурной семиотики и американской poetics of culture автор книги создает свою теорию жизнетворчества.

Шамма Шахадат

Искусствоведение