Читаем Парадоксы гениев полностью

Вообще, духовная связь с Пушкиным у Гоголя была огромная. Всю его жизнь. Начиная от поклонения и кончая… Но об этом в следующей главе.

Глава-провокация

Хлестаков и… Пушкин

Хлестаков


Сразу оговорю один важный момент. В этой главе я ничего не утверждаю. Только даю сухие факты. А прочитав их, вы сможете сами судить о том, прав ли я. Если прав, то в какой степени. Только не ругайтесь, если вам покажется, что я посягаю на святое. В крайнем случае, совершенно не согласившись со мной, вы еще раз с особым вниманием прочтете такие любимые и давно знакомые тексты и… улыбнетесь.

Уф-ф-ф… Начинаю.

Вы, конечно, знаете, что вся жизнь Николая Васильевича Гоголя прошла под знаком Пушкина. Можно сказать, что Гоголь с самых юных лет воспитывался на его творчестве. Преклонение было столь велико, что Гоголь однажды (уже впоследствии) напишет:

Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится чрез двести лет.

И не случайно, приехав в Петербург, Гоголь первым долгом желал увидеть кумира своего детства и юности.

Из воспоминаний П. В. Анненкова:

Тотчас по приезде в Петербург [вероятно, зимой или весной 1829] Гоголь, движимый потребностью видеть Пушкина, который занимал все его воображение еще на школьной скамье, прямо из дома отправился к нему. Чем ближе подходил он к квартире Пушкина, тем более овладевала им робость и наконец у самых дверей квартиры развилась до того, что он убежал в кондитерскую и потребовал рюмку ликера. Подкрепленный им, он снова возвратился на приступ, смело позвонил и на вопрос свой: «дома ли хозяин?» услыхал ответ слуги: «почивают!» Было уже поздно на дворе. Гоголь с великим участием спросил: «Верно, всю ночь работал?» — «Как же, работал, — отвечал слуга, — в картишки играл». Гоголь признавался, что это был первый удар, нанесенный школьной идеализации его. Он иначе не представлял себе Пушкина до тех пор, как окруженного постоянно облаком вдохновения.

Так поклонение образу Пушкина столкнулось с прозой жизни. Пушкин спит днем не потому, что он всю ночь ВДОХНОВЕННО ТВОРИЛ… Он ночью играл «в картишки». В восторженном восприятии гоголевского гения появилась двойственность восприятия Пушкина как совершенства и Пушкина же как человека с житейскими слабостями. (О пушкинской страсти к картежной игре в Петербурге ходили легенды.)

Да Пушкин и сам об этом пишет. Жестко и самокритично!

…Но мне досталася на частьИгры губительная страсть.Страсть к банку! ни любовь свободы,Ни Феб, ни дружба, ни пирыНе отвлекли б в минувши годыМеня от карточной игры —Задумчивый, всю ночь, до светаБывал готов я в эти летаДопрашивать судьбы завет,Налево ль выпадет валет?Уж раздавался звон обеден,Среди разбросанных колодДремал усталый банкомет.А я, нахмурен, бодр и бледен,Надежды полн, закрыв глаза,Гнул угол третьего туза.

(Дополнение к 17-й строфе второй главы «Евгения Онегина», не вошедшее в текст романа в стихах.)

В течение многих лет эти строки были неизвестны читателю. И понятно почему. Помните это?

И с отвращением читая жизнь мою,Я трепещу и проклинаю,И горько жалуюсь, и горько слезы лью,Но строк печальных не смываю.
Перейти на страницу:

Все книги серии Тайны гениев

Парадоксы гениев
Парадоксы гениев

Михаил Казиник — искусствовед, музыкант, писатель, поэт, философ, режиссер, актер, драматург, просветитель и один из самых эрудированных людей нашего времени. Встреча с ним, без преувеличений, буквально переворачивает весь мир — и внутренний, и внешний.«Следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная», — писал Александр Пушкин. О каких же великих людях идет речь в новой книге автора «Парадоксы гениев»? О Пушкине, Гоголе, Чайковском, Бахе, Бетховене, Брамсе, Андерсене, Хлебникове, Гёте, Батюшкове, Вяземском… Михаил Казиник легко и в то же время глубоко рассказывает о поэзии и правде, о рифме и идее, реальности и выдумке, разворачивает скрытые пласты смыслов известных произведений, следует за высказываниями великих людей и разбирается в том, что же делает человека подлинно великим.В книге размещены qr-коды, позволяющие прослушать те произведения, которые упоминаются автором.

Михаил Семенович Казиник

Искусствоведение / История / Образование и наука

Похожие книги

12 Жизнеописаний
12 Жизнеописаний

Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев ваятелей и зодчих. Редакция и вступительная статья А. Дживелегова, А. Эфроса Книга, с которой начинаются изучение истории искусства и художественная критика, написана итальянским живописцем и архитектором XVI века Джорджо Вазари (1511-1574). По содержанию и по форме она давно стала классической. В настоящее издание вошли 12 биографий, посвященные корифеям итальянского искусства. Джотто, Боттичелли, Леонардо да Винчи, Рафаэль, Тициан, Микеланджело – вот некоторые из художников, чье творчество привлекло внимание писателя. Первое издание на русском языке (М; Л.: Academia) вышло в 1933 году. Для специалистов и всех, кто интересуется историей искусства.  

Джорджо Вазари

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Искусствоведение / Культурология / Европейская старинная литература / Образование и наука / Документальное / Древние книги
Искусство жизни
Искусство жизни

«Искусство есть искусство жить» – формула, которой Андрей Белый, enfant terrible, определил в свое время сущность искусства, – является по сути квинтэссенцией определенной поэтики поведения. История «искусства жить» в России берет начало в истязаниях смехом во времена Ивана Грозного, но теоретическое обоснование оно получило позже, в эпоху романтизма, а затем символизма. Эта книга посвящена жанрам, в которых текст и тело сливаются в единое целое: смеховым сообществам, формировавшим с помощью групповых инсценировок и приватных текстов своего рода параллельную, альтернативную действительность, противопоставляемую официальной; царствам лжи, возникавшим ex nihilo лишь за счет силы слова; литературным мистификациям, при которых между автором и текстом возникает еще один, псевдоавторский пласт; романам с ключом, в которых действительное и фикциональное переплетаются друг с другом, обретая или изобретая при этом собственную жизнь и действительность. Вслед за московской школой культурной семиотики и американской poetics of culture автор книги создает свою теорию жизнетворчества.

Шамма Шахадат

Искусствоведение