Парадоксы гениев

Взяв божественную лиру,Так поведали бы мируГезиод или Омир…

Пушкин проводит феноменальный эксперимент. Как зазвучали бы стихи Гомера (Омира) или Гесиода после пушкинского подарка. Он зарифмовывает миф.

Такого в точности мифа нет у древних греков. Пушкин создает собственный миф. Но герои его рассказа те же, и часть событий описана у греков. Дальше — пушкинская фантазия.

За то, что Феб (Аполлон) убил Пифона, Зевс рассердился на бога солнца и отправил его в Фессалию к горам Тайгета к царю Адмету на целых восемь лет пасти овец. Это подлинный момент из мифа. Дальше читайте пушкинский стих, где гениальный русский поэт представляет нам, как бы звучал рассказ об этом событии у Гесиода или Гомера. В рифму!

Феб однажды у АдметаБлиз тенистого ТайгетаСтадо пас, угрюм и сир.Он бродил во мраке леса,И никто, страшась Зевеса,Из богинь иль из боговНавещать его не смели —Бога лиры и свирели,Бога света и стихов.Помня первые свиданья,Усладить его страданьяМнемозина притекла.И подруга АполлонаВ тихой роще ГеликонаПлод восторгов родила.

Все ясно? Никто не осмелился прийти к Фебу. Кроме богини памяти Мнемозины. Память не позволила ей забыть Аполлона (Феба). Она «притекла» к богу-пастуху и после объятий родила «плод восторгов», то есть плод любви.

Еще одна деталь. В начале стихотворения Рифма — подруга поэта, а в конце улетевшая Рифма превратилась в богиню Мнемозину и в роще Геликона родила от бога света «плод восторгов». А бог света — поэт нашел сбежавшую Рифму — богиню памяти в роще вдохновения!

Вот и соединились древнегреческая поэзия и мифология с европейской силлабо-тонической системой стихосложения.

И, главное, с рифмой.

Вот как восторженно звучали бы стихи древних греков, если бы Пушкин со своей любимицей Рифмой прибыл к ним 2000 лет назад.

Пушкинское чудо!!!

Глава-расследованиеО чем никак не осмелится сказать Гоголь? О Лизаньке Маниловой из гоголевских «Мертвых душ» и… о ее литературном прототипе

К. Рудаков. Иллюстрация к поэме А. Пушкина «Граф Нулин»

Когда мы читаем описание взаимоотношений Лизаньки Маниловой с ее супругом, то дважды спотыкаемся о странную гоголевскую фразу. Для того чтобы оценить ее, нам нужно перечитать фрагмент гоголевского текста. Сделаем это:

Жена его… впрочем, они были совершенно довольны друг другом.

Вот первое препятствие! Гоголь хотел что-то сказать о жене Манилова Лизаньке и вдруг!!! прервал сам себя. Мол, стоит ли, если они были «совершенно довольны друг другом». Но зачем тогда Гоголю нужна эта странная прерванная им же фраза: «Жена его… впрочем…»? Читаем дальше и получим чудное описание семейной идиллии, да такое, что мы на время забываем о странной гоголевской фразе, вызывающей некоторое подозрение в чем-то невысказанном:

Несмотря на то что минуло более восьми лет их супружеству, из них все еще каждый приносил другому или кусочек яблочка, или конфетку, или орешек и говорил трогательно-нежным голосом, выражавшим совершенную любовь: «Разинь, душенька, свой ротик, я тебе положу этот кусочек». Само собою разумеется, что ротик раскрывался при этом случае очень грациозно. Ко дню рождения приготовляемы были сюрпризы: какой-нибудь бисерный чехольчик на зубочистку. И весьма часто, сидя на диване, вдруг, совершенно неизвестно из каких причин, один, оставивши свою трубку, а другая работу, если только она держалась на ту пору в руках, они напечатлевали друг другу такой томный и длинный поцелуй, что в продолжение его можно бы легко выкурить маленькую соломенную сигарку. Словом, они были то, что говорится, счастливы.

Затем идет остроумный текст о том, что же за пределами этой идиллии.