Читаем Партизанская война. Стратегия и тактика. 1941—1943 полностью

Несколько документов, имеющих отношение к партизанскому движению в районе к северу от железной дороги Смоленск – Вязьма, упоминались выше (документы 17–19). В начале 1942 года заброска на парашютах многих партизан в этот район осуществлялась как часть усилий советского командования по окружению немецкой группы армий «Центр». Представленный ниже дневник вел один из таких партизан с 27 января по 4 мая 1942 года; приведенные выдержки относятся к периоду с 27 января по 15 февраля. Это один из наиболее содержательных дневников, где отражены привычки, проблемы и настроения отдельных партизан.


«БОЕВОЙ ДНЕВНИК, 1942 Г.

Вячеслав Александрович Балакин, год рождения 1924.

Мой адрес: В.А. Балакин, г. Горький, Грузинская ул., д. 9, кв. 12.

Мария А. Балакина (мать).


Не забывай!

Не суди о вещи по ее внешнему облику.

Мир совсем не такой, каким кажется.

Не забывай, кто ты такой!

«Терпи, казак, атаманом будешь!»

Мечты, не подтвержденные реальным опытом, приводят к горьким разочарованиям.

«Поспешишь – людей насмешишь».


Помни!

«Пуля – дура, штык – молодец».

Пусть вместо нас умирают фрицы.

Тот, кто хочет выжить, не умрет!

Держи голову высоко… прочь печаль!

Всегда помни свой девиз: «Вперед!!!»

Чем дольше разлука, тем радостнее встреча.


27 января. Парашютисты готовятся прыгать в тыл противника. В 12 часов ночи мы вылетаем из Перемышля. Чувствую себя отлично.

28 января. В 2.15 утра я выпрыгнул в пустоту. Рывок. Парашют открыт. Огляделся вокруг. Лечу над лесом. Приземлился. Нашел лыжи. Ночь проходит, а я никак не могу найти наших. Нашел место для ночевки в деревне.

29 января. В 4 часа ночи ко мне пришел Бочкарев и сообщил, что девять наших уже собрались. Нам интересно, что лейтенант Паргушин собирается делать. Настроение «гут»[110].

30 января. Я праздную свой восемнадцатый день рождения в тылу врага. Нахожусь в Смоленской области в 130 километрах от Смоленска.

31 января. Хохлову и мне приказали взорвать мост. Нам это не удалось. По пути назад мы зашли в деревню Верша и пообедали. Там мое внимание привлекла девушка. Просила меня вернуться. Я обещал. Настроение хорошее.

1 февраля. Воскресенье. Идет снег. У нас закончилось продовольствие. Я ходил с Хохловым в деревню Ольховку на поиски еды. Мы достали овцу и 32 килограмма муки. Население очень дружелюбно к нам. Настроение хорошее.

2 февраля. Я прошелся по деревне. Познакомился с женщиной (Таня). Слова вскоре сменились поцелуями. Я провел с ней вечер. Чувствовал, что она уже моя, но все-таки не захотел ее взять. Настроение хорошее.

3 февраля. Что ж, мне это удалось!!! Это случилось в 8.10. Она не сопротивлялась. Настроение превосходное.

4 февраля. Мы устроили засаду в деревне Березки. Хладнокровно застрелили трех немцев. Я ранил одного. Одного живым захватили в плен. Я взял в качестве трофеев зажигалку, золотое кольцо, авторучку, две трубки, табак, расческу. Настроение хорошее.

5 февраля. Мы снова устроили засаду в Березках. Безуспешно. Вечером Таня снова была моей. Настроение хорошее.

6 февраля. Она боится, что беременна. Ну и что? Если у нее будет ребенок, то, во всяком случае, останется память обо мне.

7 февраля. Все спокойно. Настроение хорошее.

8 февраля. Набегов не устраивали. Татьяна начинает мне надоедать. Она влюбилась в меня, как девчонка. Сегодня я нарочно не пошел к ней. Настроение плохое. Сижу в доме и скучаю. Вместе со мной живут еще четыре человека: Хохлов, Мироников, Бочкарев, Семык.

9 февраля. Понедельник. Мне приснилась Ира Г. Проснулся в хорошем настроении. Ездил с Семыком в Некастерку за хлебом – безуспешно. Мы расстреляли предателя. Вечером пошли сделать то же самое с его женой. Нам жалко, что у нее осталось трое детей. Но война есть война!!! В отношении предателей любые гуманные соображения недопустимы. В 3 часа ночи к деревне подошел карательный отряд немцев. Они остались в соседней деревне Холмянке и произвели несколько выстрелов по нашей деревне. Затем они ушли. Двое партизан погибли.

13 февраля. Ходят слухи, что наши регулярные войска стоят в Яковской. В 12 километрах от нас. Меня с солдатом из спецгруппы послали проверить правдивость этих слухов: никаких войск мы не нашли. Любовь Тани становится для меня обузой… Я собираюсь завести роман с ее подругой, выпускницей десятого класса.

15 февраля. Мы напали на приземлившийся немецкий самолет. Пятеро немцев и один наш погибли, взяли богатые трофеи. Руководивший операцией Скопинцев – умный малый. Я думаю вступить в его группу. Мои дела идут на лад (Таня и «Ф»). Весь день провел в засаде неподалеку от деревни Пеленино. Настроение хорошее».

Документ 74

Перейти на страницу:

Похожие книги

Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах

Данная книга известного историка Е. Ю. Спицына, посвященная 20-летней брежневской эпохе, стала долгожданным продолжением двух его прежних работ — «Осень патриарха» и «Хрущевская слякоть». Хорошо известно, что во всей историографии, да и в широком общественном сознании, закрепилось несколько названий этой эпохи, в том числе предельно лживый штамп «брежневский застой», рожденный архитекторами и прорабами горбачевской перестройки. Разоблачению этого и многих других штампов, баек и мифов, связанных как с фигурой самого Л. И. Брежнева, так и со многими явлениями и событиями того времени, и посвящена данная книга. Перед вами плод многолетних трудов автора, где на основе анализа огромного фактического материала, почерпнутого из самых разных архивов, многочисленных мемуаров и научной литературы, он представил свой строго научный взгляд на эту славную страницу нашей советской истории, которая у многих соотечественников до сих пор ассоциируется с лучшими годами их жизни.

Евгений Юрьевич Спицын

История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное