Паства

«Нет, ни разу не отвечал…» – подумал Амброз.

– Бог не обязан отвечать, ты должен верить в него и тогда спасешься.

Несколько минут они сидели молча. Посетитель буравил взглядом старые доски пола, а пастор смотрел на распятие и кафедру для проповедей перед ним.

– Спасибо вам, пастор Магнер, мне стало намного лучше, – сказал Генри, вставая со скамьи.

– Я рад, что смог тебе помочь. И помни, ты можешь приходить в любое время, когда только почувствуешь, что нуждаешься в этом.

Посетитель кивнул и пошел к выходу.

Амброз еще несколько секунд постоял напротив распятия потом, бросив быстрый взгляд на кафедру, покинул церковь.

Жилище семьи Гривз находилось на отшибе Лима. Небольшой домик стоял на огороженной невысоким забором территории, повсюду вокруг была сухая земля, лишь изредка населенная низким кустарником с серо-зелеными листьями на ветках. Рядом, всего в сотне метров от него, находился карьер с осыпающимися песчаными краями. Раньше его использовали для выработки какого-то металла, но после истощения месторождения карьер не засыпали, а просто бросили. Со временем, зыбкие стенки осыпались, и уродливый «шрам» расползался во все стороны, словно раковая опухоль по телу. Редкая растительность не могла удержать его распространения и погибала в песчаном плену, каждый раз, когда стенки трескались и осыпались. С каждым годом сыпучий рубец все ближе подбирался к дому семьи, угрожая уже в обозримом будущем поглотить его.

Почти стемнело, и в красном свете утопающего солнца пейзаж вокруг выглядел нереальным, словно во сне. Но не в добрых ночных грезах, а в кошмарах, где человек оказывается посреди апокалипсиса, преследуемый порождениями тьмы. Воздух был сухой и горький. Он с трудом проникал в легкие во время вздоха и также с трудом покидал его, оставляя после себя ощущение, словно дышал парами свинца.

В прошлые визиты к семье Гривз первым делом Амброза встречал радостный лай пса. Джек был из той самой породы, созданной из десяток или даже сотен других, смешанных разгульством бродячей жизни на улице. Его подобрали еще щенком, и с тех пор для Дэнни он стал не просто другом, а полноценным членом семьи. Последний ребёнок его возраста покинул Лим три года назад, и с тех пор мальчик был лишен общения со сверстниками, так необходимого в его возрасте.

Амброз подступил к двери дома и негромко постучал. Изнутри лилась музыка, смешанная с разговорами. По голосам пастор узнал Фрэнка и Сюзи, а по повышенному тону – характер общения. Похоже, сегодня вечером супруг вновь был не в духе после тяжелой рабочей смены, а женщина недовольна его пренебрежительным отношениям к ее желаниям.

Амброз постучал громче, уже кулаком, а не костяшками пальцев. Послышался лай пса, (похоже собака была в доме) голоса стихли и через несколько секунд послышались быстрые шаги, приближающиеся к двери. Петли скрипнули, и в небольшом проеме появилось лицо Сюзи. Она специально выглядывала неповрежденной стороной лица, чтобы не разглашать семейные проблемы случайному гостю, хотя в Лиме не было человека, не осведомленного в сложных отношениях между супругами Гривз.

– Пастор, это вы… – начала Сюзи, но потом понизила голос и добавила. – Сейчас не лучшее время, зайдите завтра.

– Нет, я хотел бы поговорить с вами сегодня.

Женщина, не говоря больше ни слова, распахнула дверь и пошла в глубь дома.

Оттуда послышались голоса. Амброз, закрыв за собой дверь, двинулся в направлении музыки.

Гостиная дома представляла собой довольно большое помещение, обклеенное порядком пожелтевшими бежевыми обоями с рисунком из вертикальных линий. Посреди комнаты стоял диван из посеревшей бардовой ткани. Рядом с небольшим очагом, по правде являющимся обыкновенной стальной печью, располагался столик со стареньким транзистором. Именно оттуда и звучала незатейливая мелодия, перемежающаяся помехами и потрескиваниями старого динамика.

Глава семьи сидел на большом темно-зеленом кресле с откидной подставкой для ног и без особого интереса слушал жену. Сюзи увидела пастора и, окинув того взглядом, ушла на кухню, откуда сразу же донесся шум воды.

Фрэнк Гривз не обратил никакого внимания на вошедшего гостя, оставаясь в прежней позе. Его взгляд был прикован к печи. В открытом окошке, куда необходимо было подкладывать дрова, пылал огонь, изредка вырываясь наружу и облизывая язычками пламени поверхность вне его вотчины.

– Добрый вечер, Фрэнк, – начал Амброз.

– И вам не болеть, пастор, – прошептал мужчина.

Он согнул ноги, от чего подставка со щелчком вошла в кресло, и приподнялся со своего места. Магнер приосанился, приготовившись встретить своего прихожанина взглядом, отработанным за годы служения. Одновременно осуждающим и грозным, но в тоже время говорящем, что искупление возможно, стоит лишь только захотеть. Но вместо того, чтобы наконец повернутся к гостю, глава семьи Гривз лишь взял полено из кучи рядом с его креслом и с видимым удовольствием, положил в печь. Пламя чуть не лизнуло его пальцы, но Фрэнк не выказал ни единого признака неудовольствия. Наоборот, он вновь откинулся в кресле, продолжив наблюдать за пламенем.