Паства

Амброз потерял терпение и вышел вперед, встав слева от печки.

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Так говори, пастор, я слушаю.

– Меня беспокоит ваши отношения со Сьюзен.

– Да? – Фрэнк отвел взгляд от пламени в печи и посмотрел на Амброза. – И почему тебя беспокоят мои отношения с моей женой?

Во взгляде главы семьи отражались языки пламени. Они плясали в такт дыханию, словно жили не в печи напротив, а прямо в его черных зрачках, обведенных бесцветной сероватой радужкой.

– Ты, Сьюзен и Дэнни – мои прихожане, и я беспокоюсь, когда у моих прихожан проблемы.

– Ах, беспокоитесь? А тебя не беспокоит, что моя жена решила бросить меня и уехать черт знает куда, искать то сама не знает что? Тебя это не беспокоит? – повторил он. – Но стоит мне только поговорить с женой и вправить ей мозги на место, так ты тут как тут, готовишься читать мне нотации и проповеди!

Фрэнк встал с кресла и теперь возвышался над пастором, словно скала над путником.

– Насилие – это не выход, нужно разговаривать друг с другом и вместе решать проблемы.

– А как разговаривать с человеком, который убежден, что именно ты являешься причиной всех неудач в ее жизни, причиной того, что ты вынуждена готовить обед на кухне вместо того, чтобы ужинать в дорогущем ресторане за счёт очередного поклонника, а потом трахаться с ним в номере отеля? Может вы мне скажете ответ на этот вопрос, пастор?!

– Своими действиями ты лишь убеждаешь ее в этом! – вспылил Амброз, но тут же пожалел об этом.

– Что!? Я работаю по двенадцать часов только ради нее! Чтобы она могла позволить себе все, что только пожелает! Но как она платит за мою доброту? Предательством и скрытой ненавистью! Ночью, когда мы лежим на кровати, когда мы занимаемся сексом, я не чувствую, что сплю с женой! Рядом со мной лежит шлюха, только и желающая, чтобы я побыстрее кончил и заснул, чтобы после горько рыдать в подушку и молиться всем Богам лишь бы не забеременеть от собственного мужа, – ДА, СЮЗИ! – заорал Фрэнк, повернувшись в сторону кухни.

Оттуда раздался звон стекла.

– Я же говорю, – удовлетворенно хмыкнул глава семьи.

– Бог говорит нам, что мы должны любить ближнего своего…

– Бог, Бог, Бог, да насрать мне на твоего Бога, я его не видел, он мне не помогал, и с чего я должен следовать за словами, написанными черт знает сколько лет назад неизвестно кем?

– Послушай…

– Нет, это ты послушай, – Фрэнк приблизился вплотную к пастору. – Я хожу на все эти проповеди, слушаю эти пустые речи, но на этом все. Не лезь в мою семью и в мою душу.

– А как же Дэнни? – воспользовался своим последним аргументом Амброз.

– А что с ним? – не понял Фрэнк.

– Как по твоему все это сказывается на нем, думаешь именно в такой атмосфере должен воспитываться ребенок?

Фрэнк кивнул.

– Поверь, через года он будет благодарен мне за то, что я не скрывал от него мир, показывал ему жизнь такой, какая она есть на самом деле.

– Что же, это твое право… Я могу с ним поговорить?

– Валяй, – глава семьи вновь уселся в кресло и уставился в огонь.

Покинув гостиную, Амброз пошел в направлении детской, ориентируясь на воспоминания расположения комнат в доме. Спрашивать у Фрэнка не было никакого желания, и пастор решил, что лучше потеряет лишнюю минуту в поисках, чем получит еще порцию оскорблений в свой адрес.

К удивлению, нужную комнату он нашел сразу. Еще подходя к детской, пастор услышал ворчание собаки и детские выкрики, изображающие взрывы и ружейную стрельбу. Амброз острожно заглянул в комнату.

Посреди нее, на порядком вытертом ковре, ровными рядами держали оборону оловянные солдатки в синих мундирах времен Гражданской Войны. Полки вели слаженную стрельбу (озвучиваемую лично генералом и предводителем) по огромному косматому зверю, крушащему их ряды. Целые роты гибли под лапами этого ужасного чудища, но их товарищи продолжали огонь.

– Целься! Пли! – двенадцатилетний предводитель командовал своим людьми, заложив руку за край пижамы, словно Наполеон Бонапарт в битве под Ватерлоо.

От сокрушительного залпа косматый «монстр» по кличке Джек рухнул на пол и, перевернувшись на спину, весело завилял хвостом, всем своим видом изображая полную капитуляцию. Дэнни, будучи добрым к побежденным, со смехом покинул оборонительные позиции и принялся чесать недавнему непримиримому противнику животик.

Амброз прокашлялся, привлекая внимание.

– А, это вы, пастор Магнер, извините я вас не заметил.

– Ничего страшного, – сказал он, заходя в центр комнаты. – Я присяду?

– Конечно, – ответил Дэнни, не переставая чесать пузо псу.

– Спасибо, – Амброз присел на край кровати, сложив руки на коленях. – Как ты?

– Хорошо, – односложно ответил мальчик. – Пастор, можно задать вам вопрос? – он поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза Амброзу.

– Ну конечно, спрашивай, – Магнер немного опешил от подобного начала разговора. Обычно не слишком разговорчивый Дэнни редко задавал вопросы, предпочитая постигать все своим умом без посторонней помощи.

– Все, что вы говорили на проповеди – это правда?

– Ну конечно… – Амброз все же потер предплечье. – А почему ты спрашиваешь?