Пепел над пропастью. Феномен Концентрационного мира нацистской Германии и его отражение в социокультурном пространстве Европы середины – второй полов

В целом как таковая историографическая традиция, связанная с темой нацистских концентрационных лагерей, окончательно сформировалась на Западе лишь к 1980-м годам. Это было связано со сменой поколения свидетелей на поколение, условно говоря, их «наследников», которые могли усвоить прошлое не как собственный опыт, а только лишь как метафору пережитого другими трагического опыта. Это вызвало в Западной Германии волну так называемой литературы об отцах, когда «наследники» умерших и чаще всего молчавших свидетелей стремились запоздало вступить в диалог с ушедшими, чтобы прояснить то, что оставалось непроясненным при жизни. Еще одной причиной стали рассеивание эмоционального фона вокруг данной темы, активно идущие дискуссии о Второй мировой войне и роли Германии в истории Европы, о типологии и формах исторической памяти.

Немалую роль в формировании указанной традиции также сыграл кинематограф, в частности имевший большую популярность и получивший ряд премий американский мини-сериал «Холокост» (1978, реж. М. Чомски), который посмотрело в ФРГ 20 миллионов человек. Под впечатлением, которое он произвел на общество, бундестаг в 1979 году принял решение утвердить закон о нераспространении срока давности на нацистские преступления. Именно в это время многие мемориальные комплексы, сложившиеся на месте бывших концентрационных лагерей (такие как, например, Заксенхаузен, Бухенвальд, Освенцим, Дахау), превращаются в научные центры, ведущие масштабную исследовательскую работу, выпускающие собственные исследования и даже периодические издания, как, например, ежегодный международный научный журнал[90]. В свою очередь, «поколение свидетелей», к которому принадлежали указанные выше авторы, в это время уже уходит либо добавляет только незначительные детали к картине, написанной ранее, уступая место поколению исследователей, для которых Концентрационный мир был именно объектом науки, а не пространством рефлексии.

В 1990-х годах вышел один из наиболее важных трудов по социологии и философии концентрационных лагерей – «Порядок террора»[91], принадлежащий социологу Вольфгангу Софски. Автор описывает концентрационный лагерь как вершину того, что он называет «абсолютной властью». Для него абсолютная власть – это не тирания и не деспотизм, а совершенно новое состояние власти, когда она не ставит своей целью подчинение социума или решение каких-то иных задач, а является самоцелью для самой себя. В этих условиях «абсолютная власть не отказывается от насилия, но освобождает его от всех запретов и препятствий, усиливая его своей организацией»[92]. В. Софски подробно рассматривает структурные компоненты этого самоорганизующегося насилия (террора), которое неизбежно приводит к физическому вымиранию нации и экономической катастрофе.

В. Софски подробно разъясняет, каким образом неконтролируемый террор и обычное насилие уничтожили в нацистской Германии личную идентичность и социальную солидарность, превратив человеческий труд в непрекращающиеся пытки и дав толчок к массовым убийствам. В результате повседневная жизнь превратилась в перманентную борьбу за выживание. В этих условиях концентрационный лагерь оказался микрокосмом государства, его рельефной моделью. Заключенные лагерей воспринимали место своего пребывания как «охваченную террором колонию на дальнем конце социального мира». Важной особенностью «порядка террора», по мнению В. Софски, является то, что организованный террор создает социальные ситуации, в которых самые разные люди сознательно и бессознательно, активно и пассивно вовлечены в него. Абсолютная власть непременно нацелена на создание таких социальных ситуаций, так как только в их рамках действующие механизмы власти способны сломить сопротивление, унизить людей, разрушить социальные связи или уничтожить человека. Такая власть создает тотальный контроль не с целью дисциплинирования социума, а для нагнетания подозрительности и усиления жестокости. Важным выводом В. Софски является положение, что одним из главных итогов организованного террора становится разрушение границы между преступным и необходимым действием[93].

Что касается непосредственно системы нацистских концентрационных лагерей, то, по мнению В. Софски, лагерь находился не в системе линейной временной координаты с началом и концом, а двигался по кругу, когда все явления лагерной жизни постоянно повторялись. Лагеря были организованы таким образом, чтобы уничтожить индивидуальность и достоинство заключенных прежде всего тем, что значительная часть той деятельности, которой были заняты заключенные, не имела смысла[94]. Социальная жизнь лагеря была подчинена абсолютному контролю, осуществляемому строго определенной иерархией охранников, служащих и функционеров. Для поддержания системы в рабочем состоянии и создания атмосферы постоянного страха и паники нацисты изобрели комплекс произвольных наказаний в отношении заключенных, которые применялись ко всем подряд без различения степени вины.