Переписать сценарий

Лишив победы адмирала Уриу, князь горел желанием развить успех, и проделать то же самое с генералом Куроки, чьи подразделения высадились в Пусане, готовясь сделать это в Цинампо (Нампхо). С этой целью бронепоезда немедленно отправились на юг Кореи.

Глава 35Укус блохи

Если у тебя хорошо получается верить в то, что у тебя всё хорошо, то без разницы, как на самом деле обстоят дела

Несмотря на Высочайший Манифест о вступлении империи в войну, Россия зимой 1904-го года находилась в чудном информационном вакууме относительно того, кто, где, с кем и почему воюет.

Полковник Игнатьев так передавал разговор двух русских генералов:

«Узнав в Яхт-клубе от престарелого генерал-адъютанта князя Белосельско-Белозерского об объявлении войны, Николаев спросил: „Да где же находится Япония?“ Когда же Белосельский объяснил, что она расположена на островах, то Николаев, улыбнувшись в свои густые седые усы, ответил: „Что ты, что ты, батюшка! Разве может быть империя на островах!“».

Александр Борисович Широкорад (российский популярный писатель и публицист. Автор более сотни научно-популярных книг по артиллерии, военной технике, истории) так описывает реакцию самого императора:

«Царь получил телеграмму о нападении японцев поздно вечером 26 января. В дневнике он записал: „Весь день находился в приподнятом настроении! В 8 часов вечера поехали в театр. Шла „Русалка“ очень хорошо. Вернувшись домой, получил от Алексеева телеграмму с известием, что этой ночью японские миноносцы произвели атаку на стоявших на внешнем рейде „Цесаревич“, „Ретвизан“, и „Палладу“, и причинили им пробоины. Это без объявления войны. Господь, да будет нам в помощь!“».

Через день предводитель бессарабского дворянства Александр Николаевич Крупенский задал царю вопрос: «Что теперь будет после успеха японцев?» Николай небрежно бросил: «Ну, знаете, я вообще смотрю на всё это, как на укус блохи». Необычайно лёгким, просто воздушным, было отношение самодержца к собственному государству и своим подданным.

А «укусы блохи» следовали один за другим.

На третий день русско-японской войны на собственных минах подорвался и затонул минный заградитель «Енисей». Из 317 человек экипажа погибло 89. В этот же день, вблизи островов Сан-шан-тао крейсер «Боярин» подорвался на мине, и был в панике оставлен командой. Крейсер затонул позже, когда его, покинутого командой, во время шторма сорвало с якорей и отнесло на минное поле…

На тринадцатый день войны вся 12-я японская пехотная дивизия так же, как и 16-й и 28-й полки 2-й пехотной дивизии, 37-й и 38-й полки 4-й пехотной дивизии 1-й армии генерала Тамэмото Куроки закончили высадку. В городах Сеул, Фусан, Мозампо (Мокпхо) и Генсан (Вонсан) были поставлены японские гарнизоны.

На двадцать шестой день войны японским флотом был впервые обстрелян Владивосток. В течение часа японцы выпустили по городу около 200 снарядов. Обстрелу подверглись строящиеся форты Суворова и Линевича, береговые батареи, восточная часть города и порта. В тот же день, приказом коменданта крепости, Владивосток был объявлен на осадном положении.

Ровно через месяц и два дня в Цинампо высадился авангард первой армии Японии под командованием генерала Тамэмото Куроки, прибывшего из Хиросимы. Сразу после десантирования на север были посланы кавалерия, батальон пехоты и инженерный батальон.

Через полтора месяца (9 марта по старому стилю) Японский флот вице-адмирала Хэйхатиро Того произвел первый артиллерийский обстрел русской крепости Порт-Артур.

Одновременно с первыми проблемами и первыми потерями, самые говорливые и напыщенные адмиралы и генералы разом превратились в «мышей под веником», где сидели тихо, враз избавившись от воинственного апломба и «шапкозакидательской трескотни», молясь, чтобы царь не послал их выполнять их собственные бравурные обещания месячной давности.