Первая Ливонская война, 1480–1481 годы. Документы

Прежде всего, пишем о дружеском предложении наших возможностей. Почтенные и осмотрительные, любезные друзья и благодетели. То, что многочисленные лишения, безверья, беды и убытки проявились и возникли внутри Ливонии без нашей на то вины, в стране хорошо известно, однако ваша любезность, несомненно, внимает заезжим купцам и, к сожалению, как видно, не принимает во внимание, что мы все время оказывали уважаемому ордену расположение во благо страны внутри и за ее пределами, не боясь и не скупясь ни на деньги, ни на имущество, ни на хлопоты, и все потому, что папские послания, в отношении которых мы имеем обязательства, транссуммированные нам и скрепленные печатями уважаемым отцом и господином аудитором папской курии, игнорировать которые мы не можем под страхом папского отлучения и вечного проклятия и которые нам зачли в субботу перед Vocem jocunditatis [26 мая] строго по форме, мы приняли с христианской почтительностью и не захотели вести себя не по-христиански в отношении приговоров пап Иннокентия, Мартина и Сикста IV, ныне Божественным разумением существующим и действующим. Наш господин магистр в отношении нас был немилостив и настроен против нас и приказал письменными распоряжениями доставить и привести свои главные пушки и пушечную обслугу по воде и по суше в ночное время не против русских, а в [орденский] замок Риги, а его хаускомтур открыто сказал двоим из нашего совета, что он с помощью пушек хочет заткнуть рты многим злодеям в городе; эти и другие его пушки установлены и нацелены на наш город; специально расставлены фашины, «козлы», ширмы и больвеки[67] — не против русских, а против этого города; замки Риги, Дюнемюнде, Нойермюлена и Керкхольма получили гарнизоны, а крестьянам и служителям уважаемого ордена отовсюду приказано прибыть сюда по собственной воле, к тому же произведен сбор малёвы[68] — не против русских, но против нашего города, что нам необходимо держать во внимании. Поскольку пункты и требования [магистра] вредят нам и путешествующим купцам еще значительнее и сильнее тех, что решено было записать давным-давно, без нашей на то вины, вопреки привилегиям и собственным печатям и грамотам господина магистра и его [приближенных], мы позволили [себе] воспротивиться этому шагу, полагая, что лишь Бог знает, следует ли с нами так обходиться, а у его светлости такой заслуги нет; и у нас на сердце скорбь от того, что русские в своих предприятиях, возможно, потому и усилились без нашей на то вины; и в ожидании нападения мы, как известно, подобно нашему господину магистру, также указали нашим [согражданам] спешно укреплять наш город больверками и пушками. Почтенные, добрые друзья и любезные благодетели, во имя Бога, чести и права, соблаговолите дать справедливое, не подлежащее сомнению решение, как мы ради этого и в обеспечение безопасности всех товаров уговаривали вашу любезность, всех вместе и по отдельности, чтобы вы совместно с нашими почтенными и мудрыми господами из совета Любека, ибо мы их также официально, как только должно и можно, просили посредством наших писем, и не разрешать господину магистру во имя общего блага [принуждать] нас и ваших [сограждан], живущих с нами, к хлопотам и убыткам в связи с присылкой определенного числа наемников или оружия из Любека и прочих прилегающих городов сюда в страну в количестве большем, чем это уже сделано. Нам думается, что вы, наичестнейшие, любезные друзья, пришлете этих наемников по морю вместе с вашими и нашими товарами, и мы могли бы их с грузом легко получить; просим вас о дружеском, искреннем, письменном, незамедлительном ответе на то и чем скорее, тем лучше. Бог да пошлет вам надолго всякого благополучия. Дано и спешно написано под нашей печатью в [14]81 году вечером дня св. Лоренца.

Бургомистры и ратманы города Рига.

Den ersamen unde besceyden mannen Hans Lunenborch, Berndt Bispingk unde Reynold Grammendorpe, vrachtheren der stadt Lubic, unde deme gemeynen copmanne, darsulves wanende unde residerende, semplick unde besunderen, unsen günstigen leven vrunden, sunder alle sumen, grote macht hiranne gelegen yß.