Первые бои добровольческой армии

Так произошло соединение, о котором мечтали все поднявшие знамя борьбы на Кубани. И, став плечом к плечу с добровольцами, кубанцы двинулись «за родиной» в степи Кубани. Пусть наша Белая Идея временно не одержала победы, пусть мы покинули родные края, но мы верим, что жертвы, принесенные красному Молоху, – не напрасны. Придут иные времена: вернутся изгнанники в свое отечество, бережно перенесут на родную Землю прах Основателя Добровольческой Армии генерала М.В. Алексеева, отдавшего свои силы и жизнь за прекрасную мечту о Великой России. Могилы бойцов, начиная от высокого берега реки Кубани, на котором стоял крест на месте пролитой крови великого русского патриота генерала Л.Г. Корнилова, и кончая могилами неизвестных героев, павших в походе, дождутся лучших времен. Их скромные кресты украсит благодарная рука опомнившихся сынов пока еще порабощенной отчизны, а капли пролитой крови дадут богатые всходы и принесут прекрасную жатву, имя которой любовь к Родине, патриотизм и самопожертвование.

Все даты и численный состав частей в настоящем очерке взяты из документов, находившихся у бывшего Кубанского войскового атамана генерал-лейтенанта А.П. Филимонова. Все даты по старому стилю.

К. Николаев1-й кубанский поход[106]

После заключения Брест-Литовского мира Россия вышла из состава воюющих держав и целиком отдалась на волю своих новых властителей, готовясь переустраивать сущность своего бытия.

Однако происходящие перестроения далеко не удовлетворяли все слои населения. Армия, только что представлявшая собой стройное целое, привыкшая к беспрекословному повиновению своим начальникам, оказалась в особенно тяжелом положении. Кадровое офицерство, сохранившееся в частях в очень малом проценте, не могло легко восприять ту политическую линию, которую с первых же шагов начали проводить большевики. Положение офицеров стало особенно тяжелым. Воспринятое с первых шагов службы сознание чувства долга перед Родиной, укорененное в течение долгих лет, обратившееся в привычку точно и беспрекословно исполнять приказы начальников, заставляли офицера задумываться над вопросом неисполнения даже и противозаконного приказа, идущего сверху от новых властителей Родины, хотя бы эти приказы и разрушали впитанное с ранних лет чувство национальной гордости русского офицера. Как ни странно, но эта привычка к беспрекословному повиновению сыграла во многих случаях роковую роль в жизни офицеров. Офицер – как былинный витязь на распутье, оказался стоящим у камня, от которого уходили вдаль три дороги… А на камне было написано: «Направо поедешь – воина сбережешь, гражданина погубишь. Налево поедешь – гражданина сбережешь, воина погубишь. А прямо поедешь – и воина и гражданина погубишь».

Перед каждым из нас встал тяжелый вопрос: повиноваться ли велениям, идущим сверху, и, умыв руки, точно выполнять все приказы, возложив ответственность за судьбы Родины на отдающих эти приказы, – или же, стряхнув с себя наваждение, сказать открыто: «Вы губите Россию!» – а самим уйти… куда? В неизвестное будущее, против многомиллионной России?.. Да и верен ли тот путь, который, помимо открытого неповиновения, не дает гарантии, что решение, мною принятое, является действительно верным решением? Может быть, для спасения России более правилен путь повиновения большевикам, а мое офицерское достоинство и все прошлое – есть лишь соринка, которую каждый из нас должен принести в жертву во имя блага России?

Вот почему многие из доблестнейших офицеров, проявившие в боях полное самопожертвование, но не смогшие разобраться в политическом моменте того страшного времени, остались инертны и не восстали против происходившего вокруг предательства.

Временное правительство, не будучи в силах противостоять постепенному развалу армии, преступно позволило с первых же шагов революции надругаться над основой армии – русскими офицерами.

Напрасно генерал Деникин, обращаясь к Временному правительству, говорил на закрытии офицерского съезда в Могилеве 22 мая 1917 года: «Пусть же сквозь эти стены услышат мой призыв и строители новой государственной жизни: берегите офицера! Ибо от века и доныне он стоит верно и бессменно на страже русской государственности. Сменить его может только смерть!» Он говорил: «Они плюнули нам в душу, совершив каиново дело над офицерским корпусом!» Когда в начале Кубанского похода кто-то спросил генерала Маркова, что символизирует собой черно-белая форма офицерского полка, он ответил: «Траур по русскому офицеру, который искони и довеку был и будет часовым Русской земли. Они гибнут и будут гибнуть, пока их не сменит разводящий».