Первые бои добровольческой армии

Суживающееся кольцо большевиков заставило отряды медленно отходить к городу. Положение становилось все отчаяннее. Новый командующий армией полковник Покровский, приехав с фронта, созвал в реальном училище всех офицеров гарнизона. Обрисовав тяжесть положения на фронте, где офицеры, будучи ранены, стрелялись, чтобы не попасть в плен, он приказал всем собравшимся составить сотни и двинуться на фронт. Дошло до фронта фактически меньше половины.

27 февраля разыгрался последний бой у полустанка Лорис перед самым городом. Будучи обойдены бригадой красных слева, мы отошли к городу. 28 февраля Кубанское правительство, совместно со всеми отрядами, покинуло город, и 1 марта все сосредоточились в ауле Шенжий. Здесь части были слиты в 1-й Кубанский стрелковый полк под командой подполковника Туненберга (силой в 1200 штыков). Кроме того, были образованы еще: Пластунский отряд полковника Улагая (50 пеших, 50 конных), Черкесский конный полк (600 сабель), батареи есаулов Крамарова[108] и Корсуна и Кубанская дружина охраны Государственного банка.

Было решено двигаться в Баталпашинский отдел, где и ожидать лучших дней. Отряд, дойдя до станции Пензенской, узнал о движении генерала Корнилова на Екатеринодар и, повернув, решил атаковать город из-за Кубани с востока. Однако авангард дальше аула Дворянского на правом берегу Кубани не продвинулся. 9 марта полковник Кузнецов, будучи внезапно атакован большевикам, ушел в горы. Кроме того, мы наткнулись на трупы офицеров, посланных для отыскания генерала Корнилова. Этих офицеров по ошибке зарубили черкесы, приняв их за большевиков.

Попытка отряда двинуться на восток потерпела неудачу, так как дальше реки Псекупс большевики отряд не пустили. Оставалось уходить в горы. Ночью отряд двинулся между аулами в направлении станицы Калужской. Настроение всех чинов отряда было очень подавленное.

11 марта у станицы Калужской отряд наткнулся на густые цепи красных казаков с артиллерией. Постепенно в бой влился весь Кубанский отряд. Большевики стали его сильно теснить. В самый тяжкий момент боя на левом фланге полковник Улагай удачно атаковал красных, двинулся и правый фланг. В это же время сзади по холмам начали спускаться цепи обоза, который поднял атаман полковник Филимонов. Это были уже последние резервы. Но в этот момент к отряду прибыл разъезд черкесов, оповестивший о подходе частей генерала Корнилова. Эта весть окрылила бойцов, и дружным ударом враг был сбит, и станица занята. Утром выпал глубокий снег. Дул сильный ветер, и было видно сквозь мглу метели, как в Калужскую с севера тянулся обоз с ранеными отряда генерала Корнилова. На улице станицы стояли занесенные снегом, увязшие в грязи кубанские пушки. Но на душе было бодро, ибо во главе всех стал генерал Корнилов.

Ю. Сербин[109]Генерал В.Л. Покровский[110]

Прошло 45 лет с того момента, когда на Кубани образовался узел сопротивления против богоборческой власти, против большевизма, захлестнувшего не только центр России, но пробравшегося уже и на юг (Дон, Кубань).

К концу 1917 года обстановка на Кубани в кратких чертах была такова.

На территории Кубанского войска царили мир и тишина. Революционный угар не потряс еще жизни станиц войска, самобытности, и уклад патриархальности в семейных очагах, являвшийся фундаментом войсковой казачьей жизни, не был еще поколеблен, за исключением нескольких населенных пунктов, где проживал иногородний элемент, энергично подтачиваемый красной пропагандой.

Столица Кубани город Екатеринодар и поселки в районе железнодорожных станций Кавказской (хутор Романовский) и Тихорецкой в большинстве своем не только приветствовали завоевания «великой и бескровной, но и относились с большой симпатией к приходу и власти большевиков».

Вокзальные строения Кавказской и Тихорецкой, блиставшие ранее, в царское время, своей художественной внутренней отделкой, были превращены «товарищами» – как проезжавшими, так и местными – в отвратительные грязные сараи со всеми отпечатками торжествующего хама.

Например, на станции Кавказской в зале 1-го класса поместился лагерь дезертиров в походных палатках. Они не несли никакой работы, днем спали, а ночью отправлялись на кладбище играть в карты.

Кубанские войсковые части, возвращавшиеся со всех фронтов домой, мирно расходились по родным станицам. Административная власть в крае возглавлялась выборным войсковым атаманом полковником Александром Петровичем Филимоновым (военным юристом по образованию). Казачество, уставшее от войны, спокойно проживало в своих станицах, прекрасно питаясь продуктами, в изобилии насыщавшими населенные пункты. Большевистская пропаганда коснулась активно лишь небольшого процента казачьего сословия в провинции.