Первые бои добровольческой армии

Ставка ясно видела постепенный развал армий, и лица, стоявшие во главе ее, предупреждали правительство о грядущей катастрофе. На совещании главнокомандующих и членов правительства в Ставке генерал Деникин 16 июня закончил свою речь словами: «Но есть Родина! Есть море пролитой крови! Есть слава былых побед! Но вы, вы втоптали наши знамена в грязь! Теперь настало время: поднимите их и преклонитесь перед ними… если в вас есть совесть!..» То же писал в телеграмме Временному правительству 11 июня и Верховный Главнокомандующий генерал Корнилов: «Меры правительственной кротости расшатали дисциплину…»

Восстание генерала Корнилова 26–28 августа окончилось быховским заточением. Здесь, ожидая шемякина суда Временного правительства, быховские узники впервые задумались над тем, чтобы найти кусок Русской земли, откуда можно было бы начать оздоровление русского народа. Будучи сам казаком, прекрасно зная уклад казачьей жизни, генерал Корнилов, естественно, обратил свои помыслы на казачьи земли. Путем передачи писем через офицеров-курьеров он списался с генералами Алексеевым и Калединым. Таким образом, было намечено то направление, в котором нужно было посылать всех, кто хотел и мог встать на защиту попранной Родины.

25 октября совершился большевистский переворот. Я не стану останавливаться на дальнейших событиях. Они известны всем. Смерть Духонина, бегство Корнилова и других быховцев. Началось полное владычество большевиков.

Города, особенно крупные, были насыщены офицерами. В это время в Москве их было до 50 000, в Киеве 40 000, в Херсоне и Ростове по 15 000, в Симферополе, Екатеринодаре, Минске по 10 000 и т. д. В поход же из Ростова и Екатеринодара вышли по 3000 человек, то есть 0,6 процента от 500 000 офицеров[107]…

Что же происходило в это время на Кубани? Положение в крае было такое же, как и на Дону. Отношение казаков к большевикам – аналогичное. Фронтовые части, посылаемые с Кавказского театра войны командующим фронтом генералом Пржевальским, были распропагандированы. Тихорецкую занимала большевистская 39-я пехотная дивизия, станицу Гулькевичи – комиссар Никитенко. Из Новороссийска надвигался отряд «военного министра» юнкера Яковлева. Кроме того, на Кубани положение осложнялось еще настроением иногородних, легко принимавших большевизм, который нес им уравнение в правах с коренным населением края – казаками.

25 октября войсковым атаманом был избран полковник А.П. Филимонов. Во главе правительства стоял бывший бакинский городской голова, социалист-революционер Л.Л. Быч. Краевая Рада возглавлялась Рябоволом. Дважды приезжал с Дона на Кубань генерал Алексеев, но и в его речах не было бодрости.

Командующим Кубанской армией был назначен генерал Черный. Одновременно полковник Улагай 29 ноября начал формировать первый отряд. 9 января генерал Черный ушел, его на неделю сменил генерал Букретов, а затем генерал Гулыга. Формирование отряда полковника Улагая не шло. 6 декабря был сформирован отряд войскового старшины Галаева, а 2 января – капитана В.Л. Покровского. Оба отряда имели по 350 человек при 2 орудиях и 4 пулеметах. Были разоружены запасные «большевизанствовавшие» части в Екатеринодаре, а затем Покровский сделал удачный налет на станицу Тимашевскую.

К этому времени связь с Доном прервалась. Тихорецкая оказалась окончательно в руках 39-й дивизии, высланный с Дона на Кубань отряд капитана Беньковского на ст. Тимашевской был предательски разоружен большевиками, при содействии полковника Феськова, не сдержавшего данного отряду слова. Офицеры отряда были отвезены в Новороссийскую тюрьму.

20 января в Екатеринодаре были созваны все офицеры. Грустно прозвучала речь полковника Деменика, бывшего командира 154-го пехотного Дербентского полка, предложившего сложить оружие, но совершенно иначе рисовал себе обстановку генерал-квартирмейстер Полевого штаба генерального штаба полковник Н.Н. Лесевицкий, призвавший поднять оружие против врага. Тут же был сформирован его отряд в 800 человек, 2 орудия и 4 пулемета. Этот блестящий офицер, Георгиевский кавалер, доблестно дрался до конца февраля. Болезнь заставила его оставить фронт и, при выходе армии в поход, остаться в аулах, где он был обнаружен и расстрелян большевиками.

22 января красные силами до 4000 человек двинулись из Новороссийска на Екатеринодар. Под станцией Энем их встретили отряды войскового старшины Галаева и капитана Покровского. Галаев защищал узкую дамбу через болотистые подступы к городу, а Покровский ударил красных в тыл. Большевики были разгромлены. Комиссары Яковлев и Сарадзе – убиты. Мы потеряли убитыми всего трех человек, но эти потери были весьма чувствительны: пали войсковой старшина Галаев и женщина-прапорщик Татьяна Бархаш, которая в критический момент вскочила на мост и пулеметом в упор смела врага. В командование вступил капитан Покровский, который ночным налетом 24 января взял станцию Георгие-Афипскую, атаковав вокзал при свете станционных фонарей. Он был произведен в полковники и скоро назначен командующим всеми кубанскими отрядами.