Первые бои добровольческой армии

Общая обстановка к 20 февраля складывалась так. Отряды Камянского и Лесевицкого под нажимом противника отходили к Екатеринодару. На Черномории у Бардижа отряды разваливались. На Новороссийском направлении было спокойно. Вся Кубанская область, за исключением Екатеринодара и ближайших к нему станиц, была в руках красных. По мере отхода отрядов Камянского и Лесевицкого район Екатеринодара все сокращался. Обстановка у наших соседей – на Дону и на Тереке – тоже была неблагоприятна.

На Дону 29 января застрелился атаман Каледин. 12 февраля Новочеркасск был занят красными. Походный атаман генерал Попов с Донским отрядом ушел в Сальские степи. Еще раньше – 9 февраля – из Ростова ушел за Дон генерал Корнилов с Добровольческою армиею. Наша попытка связаться с ним не увенчалась успехом. Было известно, что он дошел до селения Средне-Егорлыкского (Лежанка) Ставропольской губернии, где имел бой с большевиками, а куда пошел дальше – на Кубань или на Терек – было неизвестно. Терек, атаман которого Караулов был убит большевиками, изнемогал под красной властью. Перед Кубанским атаманом и правительством стал вопрос: как быть дальше?

* * *

22 февраля войсковой атаман собрал совещание в атаманском доме, на котором присутствовали следующие лица: 1) войсковой атаман полковник Филимонов, 2) командующий войсками полковник Покровский, 3) начальник Полевого штаба полковник Науменко, 4) атаман Екатеринодарского отдела полковник Косинов, 5) начальник войскового штаба полковник Галушко[124], 6) председатель Рады Рябовол, 7) доктор Долгополов, 8) член Рады Каплин, 9) член правительства по военным делам полковник Успенский, 10) генерал от кавалерии Эрдели, 11) есаул Савицкий, 12) председатель правительства Быч, 13) Черкесского полка полковник Султан-Келеч-Гирей, 14) член правительства Паша-Бек, 15) начальник Кубанского военного училища полковник Кузнецов, 16) член Рады К.Л. Бардиж, 17) помощник инспектора артиллерии полковник Мальцев, 18) полевой интендант полковник Галушко, 19) командир Гвардейского дивизиона полковник Рашпиль, 20) помощник начальника Полевого штаба полковник Ребдев.

Войсковой атаман обрисовал общее положение и предложил командующему войсками и начальнику Полевого штаба доложить военную обстановку. После доклада таковой начальником штаба и некоторых дополнений, сделанных командующим войсками, войсковой атаман предложил присутствующим высказать свое мнение – как быть дальше. Сказанное на этом совещании мною там же было кратко записано. Запись эту привожу ниже.

«Каплин – всем отрядам уйти из города для спасения.

Быч – отойти отрядам, правительству и Раде и переждать, пока окончится власть большевиков.

Долгополов – дать паспорта и расходиться.

Паша-Бек – нет смысла надеяться на сохранение отряда и правительства. Надо выйти вместе и потом рассосаться.

Покровский – нельзя рассыпаться. Никто не согласится. Выход из города – маневр, отход для продолжения борьбы. Проходя по станицам, пополнимся оружием, боевыми припасами, сохраним боеспособность. Отход – единственный шаг с военной и государственной точки зрения.

Рябовол – власть должна сохраниться. Отрядам надо отойти, но недалеко, не доходя даже Лабы. Пробиваться в Новороссийск или Горячий Ключ – с голоду умрем, пойдем к черкесам – пропадем.

Эрдели – надо признать, что средств, людей, оружия – нет… Город удержать нельзя, надо уходить, по пути отряд усилится хотя бы оружием. Что касается правительства, то ему тоже надо идти, ценно будет услышать его голос из трущобы. Когда большевизм будет умирать, правительство, опираясь на войска, может добить его. С Новороссийским направлением не согласен. Надо идти параллельно хребту. (В том же письме, о котором говорилось выше, бывший атаман Филимонов говорит: «В протоколе совещания 22 февраля, под председательством войскового атамана, кратко, но совершенно верно передающем единогласие совещающихся о неизбежности оставления Екатеринодара, надо особенно подчеркнуть авторитетное мнение генерала от кавалерии Эрдели, который являлся представителем Добровольческой армии. Решительно высказавшись за необходимость оставления Екатеринодара, генерал Эрдели не изменил этого своего мнения и после прибытия к нему от генерала Корнилова офицера с извещением о движении добровольцев с Дона на Кубань. Во всяком случае, вместе с этим офицером генерал Эрдели за несколько дней до выхода войска и Кубанского правительства из Екатеринодара выбыл в направлении предполагавшегося отхода в аул Шенджий, где и ждал прихода Кубанского отряда. Этим обстоятельством категорически опровергается жестокий упрек генерала Деникина (см. 2 том «Русской смуты») в трусливой поспешности оставления Кубанским правительством города Екатеринодара, вопреки будто бы настойчивым советам представителей Добровольческой армии. Ошибочное представление о положении дел на Кубани и о поведении Кубанского правительства создали у добровольцев предубеждение против кубанских верхов и в самом начале испортили между ними добрые отношения». (Журнал «Казачьи думы». 1924 год, № 2? с. 27.)