Первые бои добровольческой армии

Генерал Хабалов, видя, что бронепоезд несется к станции, врывается в нее и останавливается, открыл дверь вагона и с криком «Ура!» бросился на красных во главе своего небольшого отряда. От неожиданности те смяты и обращаются в бегство. Пулеметы с платформ открывают огонь по бегущим. Отряд занимает станцию. Цепи отряда полковника Лесевицкого появляются на станции Гречишкино лишь через час. За успешную операцию генерал Хабалов награждается солдатским Георгиевским крестом в лавровом венке, а каждый участник боя – знаком отличия с добавлением лаврового венка вокруг.

В 20-х числах февраля один из богатых хуторян – Левченко, хутор которого находился в 11 верстах от станицы Усть-Лабинской, а сын его был у нас в сводной офицерской роте, – приехал жаловаться полковнику Лесевицкому на то, что на хуторе жизнь становится невозможной из-за постоянного просачивания большевистских банд из станицы Тихорецкой. Он просил прислать хотя бы небольшую часть для острастки этих грабительских отрядов.

Полусотня с двумя пулеметами отправилась на хутор Левченки. Нашему связному взводу приказано было установить немедленно телефонную связь с этой полусотней. Для этого пришлось выделить около 20 «дипломатов» с телефонами, а для охраны связи было отчислено еще две небольшие группы из тех же «дипломатов», чтобы связь не прерывалась. Таким образом, оказалась целая линия из одних «дипломатов». Полусотня навела порядок на хуторе, и банды ушли назад в Тихорецкую. Все, казалось, успокоилось, но полковник Лесевицкий, зная повадку бандитов – собравшись с силами, повторять свои налеты, – приказал генералу Хабалову, «если возможно», сделать разведку до станции Тихорецкой и выяснить там положение. Для этого были вызваны смельчаки-охотники. Таковыми оказались, разумеется, все те же «дипломаты». Уже через два дня они побывали в Тихорецкой и осветили всю картину полностью.

Выяснилось, что в этом районе собрались крупные красные единицы. Зная, что в богатых окрестных хуторах имеются большие запасы съестного, а главное – вина (которое в Тихорецкой было ими уже все выпито), они вместе с рабочим населением организовали большой отряд для грабежа. Тихорецкая в это время была занята отрядом матросов, которые «вели себя как победители», расправляясь не только с «буржуями», но и с рабочими. Предводитель красного отряда, опасаясь, что, если пойти вместе с матросами, они отберут у них все награбленное, поспешил выступить самостоятельно. И вот из Тихорецкой двинулось около 1500 человек (с подводами), из которых половина людей была просто грабителями, разбегавшимися при первом выстреле. На первом же привале (с 20-й версты) они начали грабить, требуя еды и вина. Богатые хуторяне, бросая имущество, бегали в район нашего расположения, ища защиты. Командир полусотни объяснил ему, что его отряд мал, не может оставить предписанного ему штабом направления, и повел выжидательную тактику. Красные банды, заметив, что полусотня «не реагирует», стали смелее продвигаться вперед, в район нашего расположения. О каждом их шаге нас с точностью оповещали наши доблестные «дипломаты». В конце концов полковник Лесевицкий решил преградить дорогу красным, а если возможно, и уничтожить их. Была двинута вторая полусотня. Затем капитану Тунебергу было приказано выделить во фланг юнкеров с пулеметами, а инженерной роте (офицерскому составу) – двинуться в расположение хутора. Кроме того, был сформирован отряд из местных жителей, убежавших от красных. Полковник Лесевицкий сам принял на себя командование.

Осмелевший большевистский отряд шел почти без охранения. Их спокойно пропускали и без выстрела «ликвидировали» по избам. Таким образом был втянут к нам и большой головной отряд, на уступах флангов которого оказались юнкера Константиновского военного училища. Им в помощь был послан отряд полковника Косинова. В центре – на хуторе – находилась сводная офицерская сотня, и был дан знак, что начало перестрелки здесь должно означать начало наступления на большевиков на всем участке.

Ничего не подозревавшие красные, встретив неожиданное сопротивление и обнаружив у себя в тылу нашу конницу, растерялись и стали беспорядочно метаться во все стороны. Большая их часть ринулась обратно на Тихорецкую. Разгром был полный. Они оставили в наших руках пулеметы, оружие и массу подвод, часть которых была уже нагружена награбленным имуществом. Не попавшая в расположение боя банда, видя разгром своих товарищей, повернула обратно в Тихорецкую, где их встретили матросы и отобрали все (в первую очередь – вино) и тут же устроили попойку и решили сами «попытать счастья» – пойти на хутора.

Дня через два эти матросы, усиленные всевозможным сбродом, начали свой поход. Обо всех их движениях и намерениях штаб полковника Лесевицкого знал все в точности через своих «дипломатов».