Первые бои добровольческой армии

2 февраля с наступлением темноты отряд хорунжего Назарова выступил на деревню Султан-Салы Малые, имея в голове колонны 20 охотников из дивизиона под командой войскового старшины Мадчавариани. Пройдя от Чалтыря верст восемь, отряд в темноте и начавшейся метели сбился с дороги, и только случайный лай собаки, в полоборота вправо от колонны, дал отряду верное направление.

Когда отряд продвинулся на лай еще с полверсты, стали видны огни домов. По команде войскового старшины Мадчавариани офицеры рассыпались в цепь и, пройдя несколько сотен шагов, залегли в ожидании, пока сотни казаков рассыплются тоже. Но с первого взгляда стало ясно, что у хорунжего Назарова не казаки, а подростки, набранные из станиц и не умеющие владеть винтовкой. Подождав минут 20 и видя, что у казаков все цепь не удается, а получается просто толпа людей, войсковой старшина Мадчавариани приказал цепи офицеров встать и двигаться на деревню. Лишь только цепи поднялись, как со стороны деревни раздались сначала одиночные выстрелы, затем пачками и из пулеметов, и загорелась огоньками вся опушка. Цепь, не стреляя, продолжала движение вперед, оставляя сзади все еще не рассыпавшихся в цепь и теперь залегших перед пулями в спину казаков. Не доходя шагов 200 до деревни, войсковой старшина Мадчавариани скомандовал: «Стой и огонь!» Цепь офицеров залегла и открыла огонь по деревне пачками, а спустя полторы-две минуты кинулась на «Ура!».

Движение было так дерзко и неожиданно, а темнота скрывала силы атакующих, что большевики, преследуемые 20 офицерами, бросились бежать через деревню вон, и офицеры ворвались в нее. Вбежавши в улицу, войсковой старшина Мадчавариани подбежал к светящемуся окну одной хаты, оттуда раздался выстрел, и раненный в живот Мадчавариани упал. Офицеры, бросив в хату несколько ручных гранат, продолжали движение в глубь деревни, а находящийся с охотниками врач дивизиона Темиров делал перевязку раненому. Достигнув противоположной опушки и выйдя за нее, цепь офицеров наткнулась на брошенные 4 орудия, которые после осмотра оказались 7-й конной батареей. Большевики уже оправились от неожиданной атаки, и было видно, как они рассыпаются в цепь, ведя наступление на Султан-Салы Малые, где засели офицеры. Ротмистр Крицкий, вступивший в командование офицерами после ранения войскового старшины Мадчавариани, видя густые цепи наступающих большевиков, обходящих офицеров слева, а также ввиду того, что казаки не желали двигаться вперед, а частью продолжали лежать на том же месте, где начали рассыпаться в цепи, и стреляли по деревне, а частью уже уходили постепенно к Чалтырю, в то время как бывшие на левом фланге цепи две конные сотни в беспорядке отступали, – приказал тоже отходить, уводя 18 пленных и увозя захваченный пулемет.

Но оказалось, что выйти из деревни не так легко, как было туда войти. Большевики успели, скрытые темнотой, глубоко обойти левый фланг цепи, и пули летели спереди, справа и сзади. Стало светать. Большевики увидели отходящих и бросились бегом на деревню. Офицеры отходили, отстреливаясь от наседающих, из которых некоторые были уже в нескольких десятках шагов.

Положение было трудное, тем более что вот упал убитый поручик Севастьянов, поручик Алтухов, врач Темиров, три юнкера… Вот еще упал тяжело раненный штабс-ротмистр Литвинов, который умоляет его вынести, но возможности к этому нет, и его достреливает своя же отходящая цепь… Вот штабс-ротмистр Стрижевский докладывает: «Я ранен», – и штабс-ротмистр Сомов тоже ранен, ранено еще два юнкера, но все идут, отстреливаясь, валя наседающих, и, наконец, оставшиеся 8 человек выходят из деревни, везя с собой на крестьянской телеге, в которую веревочками и бинтами запряжена взятая у красных лошадь с пулеметным седлом, и помогая идти раненым – штабс-ротмистру Стрижевскому, Сомову и двум юнкерам – и ведя 18 пленных.

Выйдя из деревни, пошли в гору и, взойдя на нее и оглянувшись, увидели, что весь горизонт покрыт конной лавой, которая приближается к отходящим. Ускорили шаги, но импровизированная сбруя у лошади рвется, ее связали, но через несколько шагов она вновь лопнула, и, наконец, просвистевшая близко от головы лошади пуля пугает последнюю. Она кидается в сторону, и повозка с ранеными переворачивается под откос. Времени поднять повозку, уложить раненых нет, до Чалтыря еще верст пять, а конница красных уже близко, уже ясно видны серые лошади.

Выхода нет, до своих не дойдешь, но живыми тоже не возьмут: глухой выстрел – и войсковой старшина Мадчавариани уже не рискует быть взятым живым… Еще ряд выстрелов – и пленных у нас нет…

Остальные уходят, но вот со стороны Чалтыря видна скачущая конница. То полковник Гершельман, узнав от прибывших казаков о неудаче отряда, скачет с коноводами и 1-м взводом на выручку оставшихся целыми своих. Конница красных сначала останавливается, а затем уходит обратно к своим. Взяв тело войскового старшины Мадчавариани через седло лошади одного из офицеров, не вернувшихся из Султан-Салы, и захватив пулемет с опрокинувшейся повозки, возвращаются в Чалтырь.