Первые бои добровольческой армии

15-го с утра принялись за установку орудий на платформе и их приспособления для стрельбы с последних. Необходимо отметить, что такая установка орудий применялась впервые в Добрармии, и этим самым мы как бы клали начало бронепоездам новой армии. К вечеру выехали из Новочеркасска и ночью прибыли на станцию Сулин, где простояли до утра, а затем двинулись вперед. Вследствие полученных сведений, что станция Зверево занята большевиками, подходя к последней, наша пехота выгрузилась и рассыпалась в цепь. Обоим орудиям тоже приказано быть наготове, но эта предосторожность оказалась излишней, ибо станция не была занята большевиками. Продвинулись дальше, на следующий разъезд Замчалово, и встретили последний пассажирский поезд с севера, с которым приехал юнкер Леонович, ездивший в отпуск. Осмотрев и обыскав поезд, двинулись вперед на станцию Лихую, следующую на севере.

Подходя к станции, сделали по ней, из предосторожности, два выстрела, не получив ответа, мы вошли на станцию. Эти выстрелы ознаменовали собою первое выступление батареи юнкеров на боевом поприще как артиллерийская часть. В Лихой простояли всю ночь, только 1-е орудие получило приказание идти обратно на станцию Зверево, которая, по полученным сведениям, была занята большевиками.

Офицерская рота, охранявшая станцию, после боя оставила последнюю, и, таким образом, наше сообщение с Новочеркасском было прервано. С рассветом следующего дня 1-е орудие стало подходить к Звереву, ожидая встретить сопротивление. Против ожидания, станция была брошена противником, и офицерская рота ее снова заняла, а 1-е орудие пошло опять на Лихую, на присоединение к отряду, который догнали на разъезде Северо-Донецкий.

Тем временем командир получил приказание двигаться всем эшелоном, с оставшимся в его распоряжении орудием поручика Казанли, на станцию Каменскую. Утром этого же дня был выслан разъезд, состоящий из батарейных разведчиков, на хутора влево от железной дороги, чтобы собрать сведения о противнике. Разведка дала следующие результаты: хутора занимаются сотней какого-то казачьего полка с пулеметами и 2) что на разъезде Севеверо-Донецкий, ближайшем к станции Лихой в направлении на станицу Каменскую, значительный отряд Красной гвардии при нескольких казачьих полках с артиллерией, но это мы узнали гораздо позже.

Сам есаул Чернецов со своими партизанами должен был выступить сейчас же по прибытии офицерской роты со станции Зверево для охраны станции Лихой, которая представляла собой железнодорожный узел, образованный скрещиванием двух линий: Миллерово – Новочеркасск и Царицын – Первозвановка. Отряд Чернецова состоял к этому времени из 3 сотен: первая – под командой поручика Василия Курочкина; вторая – есаула Брылкина – сотня находилась в отделе по охране железнодорожной линии Зверево – Новочеркасск и третья – штабс-ротмистра Иноземцева[55]. Молодежь, из которой состоял партизанский отряд, вдохновляемая своими начальниками, не знавшая поражений, ходила в бой заранее уверенная в своем успехе и никогда не ошибалась. Противник часто не выдерживал одного вида идущих в атаку, без выстрела с песнями партизан и поворачивал спину. Вполне понятно, поэтому большевики так ненавидели и вместе с тем боялись партизан Чернецова. Но вернемся к нашему эшелону, который двинулся на станцию Каменскую. Не доезжая до разъезда Северо-Донецкий, была замечена цепь, расположившаяся по обеим сторонам железной дороги, флангами своими уходившая нам в тыл. Эшелон остановился, и сперва конными, а затем по телефону на станцию Лихую было сообщено Чернецову о появлению противника.

Тем временем со стороны разъезда показалась группа людей, направляющихся в нашу сторону с чем-то белым, видимо парламентеры. Всем свободным было приказано частью рассыпаться в цепь, частью, оставаясь у вагонов производить как можно больше шуму, чтобы создать впечатление эшелона, наполненного людьми. Когда эта кучка людей приблизилась, то оказалось, что она состояла из нескольких казаков, среди которых был офицер и личности неопределенной профессии, с красными повязками на рукавах. Офицер этот заявил, что они посланы от соединенного отряда красногвардейцев и казачьих полков и что им поручено предложить нам уйти обратно на Лихую и, наконец, в противном случае они заставят нас повиноваться вооруженной силой.

Подполковник Миончинский, желая выиграть время и оттянуть начало боя до прибытия партизан, предложил им прежде, чем начать переговоры, отвести свои цепи к разъезду, а он, в свою очередь, отодвинет эшелон назад. Они согласились, и вскоре цепи их стали передвигаться к разъезду, наш эшелон отошел на несколько саженей и стал в выемке.