Первые бои добровольческой армии

Уже наступили сумерки. Стрельба понемногу шла на убыль и, наконец, окончательно смолкла. Возле орудия собрался военный совет: полковник Чернецов, взяв трех артиллеристов-разведчиков, выехал на рекогносцировку, отдав приказание остаткам партизан собираться на опушку рощи.

Час спустя отряд бесшумно выступил на ближайшую дорогу, соблюдая предосторожности движения. Ночь была светлой. На траурном, черном небе мерцали изумруды далеких звезд. Разбросанные по сторонам дороги отдельные группы деревьев казались какими-то зловещими великанами, которые возьмут вдруг да и заговорят бесстрастным языком смерти… а так не хотелось в то время умирать, – когда роща с ее клокочущим котлом осталась позади, – о ней теперь можно будет рассказать в кругу своих знакомых и родных как о славном боевом эпизоде… Когда… Скоро… Конечно, когда все это кончится… ну, на Масляной… Как будет все это красиво – устанут танцевать, соберутся у камина… «Игорь, расскажите про ваш партизанский набег…»

– Повод… Под ноги… – Канава. Команда прервала мимолетную грезу.

– Господи, скорее бы в Каменскую к себе в эшелон – отдохнуть…

Впереди силуэты постройки. Собачий лай, запах навоза и дыма… еще ближе – ограда церкви, за нею – кресты. Шепотом передавалось распоряжение: два часа отдыху и потом в Каменскую… Церковная сторожка переполнена до отказу молодежью – кто куда сел, там и заснул… стоя, сидя – все равно… лишь бы спать… Счастливцы успели захватить места под лавками и большим столом – они спят лежа, как на кровати. Как-то совершенно неестественно торчат среди груды спящих тел поднятые кверху стволы винтовок с отомкнутыми штыками.

Два часа пролетали мгновением; из теплой избы – в холодную мглу ночи. Дороги нет – шли по замерзшим кочкам через болото. Впереди Чернецов и Миончинский, полуслепой старичок – проводник, за ними артиллеристы – разведчики, лошади в поводу; дальше – колонна.

Проводник поминутно останавливался, чтобы ощупать землю и убедиться в правильности пути. «Не загрузнуть бы, пушка ведь у вас», – говорит он. Наконец крутой подъем – болото кончено. Номера на колеса – и пушка выбралась на твердый грунт проезжей дороги. Пятиминутный привал. Ожидали возвращения четырех номеров, посланных на место вчерашнего боя подобрать брошенный партизанами пулемет… отсюда до рощи недалеко. Пулемет найден.

Железнодорожный переезд под боком, а за ним почти прямая лента дороги на Каменскую. Для поднятия духа решено дать несколько выстрелов из орудия – прощальный привет станции, вместе с тем – погребальный салют юношам-воинам, заснувшим вечным сном на поле славы.

– Огонь… В передки. – И колонна вытянулась по дороге.

Настало серое утро. Отряд, несмотря на усталость, двигался бодро. На втором часу пути полковник Чернецов, непрестанно всматриваясь в даль, попросил подполковника Миончинского выслать конные боковые дозоры. Разведчики-артиллеристы пошли крупной рысью. На горизонте левый дозор остановился, один из юнкеров поскакал назад, другие двигались дальше робким шагом.

Замечены разъезды, – выяснить, – но они скрылись. Еще полчаса медленного пути. Снова показались конные группы; на этот раз за ними обозначилась колонна конницы. Разъезды обстреляли юнкеров, конница развернула лаву.

Полковник Чернецов приказал одному из разведчиков подскакать к лаве и передать войсковому старшине Голубову, что Чернецов не хочет пролития казачьей крови и предлагает полку идти на станцию Глубокую, в то время как партизаны пойдут своею дорогой в станицу Каменскую. Казаки, не дослушав предложения, открыли огонь из винтовок. Партизаны ответили залпом. Лава раздалась в стороны, и в образовавшемся прорыве показалась строившая фронт лейб-гвардии 6-я Донская батарея (речь, конечно, идет об остатках батареи, перешедшей к красным. – СМ.), которая почти в упор открыла беглый огонь.

Партизаны рассеялись по всей степи. Юнкерская батарея потеряла почти всю свою прислугу, – стреляло уцелевших два номера. Последнее несчастье – заклинилась граната; попробовали исправить накатом – сломался банник.

– На задки.

Рысью под гору, через овраг – треснуло пополам дышло.

– Отпрягай.

Стреляющее приспособление и панораму – в ручей.

– Подполковник Миончинский, ведите конных в Каменскую, а мы отобьемся! – крикнул Чернецов. – Пешие, ко мне: беречь патроны – не стрелять без толку, – слушать команду…

А теперь – пли.

Морды скачущих лошадей сворачиваются вбок и через мгновение вместо них мелькают исчезающие хвосты. Атака отбита – «Ура!»…

– Юнкеров-артиллеристов поздравляю с производством в офицеры! – крикнул Чернецов.

Снова – «Ура!», снова два залпа, и новая атака отбита.

Казаки подтянули пулеметы. Чернецов ранен в ступню левой ноги. Среди партизан замешательство. К оврагу подскакал казак: «Сдавайтесь». Дрожащим от боли голосом Чернецов крикнул: «Партизаны не сдаются всякой сволочи». «Ура!» и редкие выстрелы…

Принявший командование на время перевязки Чернецова штабс-капитан Князев (старший офицер батареи) тихо доложил ему, что запас патронов иссяк.

– Дети, милые дети – герои… – И Чернецов зарыдал.