Первые леди Рима

Недавно были выдвинуты альтернативные версии смерти Фаусты, включая предположение, что это был всего лишь несчастный случай — результат неумелой попытки произвести аборт в струе горячей воды.[851] Среди многих методик аборта, практиковавшихся римской медициной — таких, как тяжелые физические упражнения, кровопускание, а также вагинальные свечи с кардамоном, миррой, серой и горькой полынью, — были и продолжительные горячие ванны: настоянные на льняном семени, пажитнике, мальве и полыни, они действительно считались эффективным средством изгнания эмбриона.[852] Но красноречивые знаки damnation memoriae, включая случай в Сорренто, где надпись, первоначально посвященная Фаусте, была сбита и заменена другой, посвященной Елене, являются достаточным доказательством, что произошел какой-то катастрофический скандал — может быть, вызванный политическим противостоянием между Криспом и отпрысками Фаусты. Позднее один из племянников Константина и его наследник, упорный антихристианин Юлиан Отступник, использует эту тему как аргумент, насмехаясь над обратившимися в христианство и утверждая, что так они пытаются получить отпущение своих грехов.[853]

На фоне этих печальных событий Елена отправилась в путешествие, которое определило ее жизнь, — когда ее возраст приближался к восьмидесяти годам, всего за пару лет до собственной смерти. Около 327 года, когда пыль на смертях Фаусты и Криспа осела, пожилая мать императора отправилась в паломничество в Святую землю в сопровождении лишь собственной свиты. Целью ее, согласно Евсевию, было проследить пути Иисуса Христа и «проверить с имперским вниманием восточные провинции с их поселениями и людьми». Он записал основные моменты путешествия, которые включали посещение церквей, связанных с важными эпизодами истории христианства, таких как пещера Рождества Христова в Вифлееме или место на Масличной горе, где Иисусу было сообщено о вознесении на небо.

Кроме церкви Рождества Христова и церкви Вознесения она осмотрела огромное число других церквей в регионе — все от имени своего сына. Когда впечатляющая свита Августы проезжала через каждый новый город, собирались толпы, чтобы поглазеть на нее, надеясь извлечь пользу в виде денег и одежды, которые она раздавала бедным от имени имперской казны, на что Константин дал Елене разрешение. Солдаты и рабочие копей тоже пользовались ее щедростью:

«Она осыпала бесчисленными подарками жителей каждого города и лично каждого, кто приближался к ней; величественной рукой она бесконечно распределяла дары в рядах солдат. Она делала бесчисленные подарки нищим и беднякам, оказавшимся без поддержки — некоторым в виде денег, другим обильно раздавая то, в чем они нуждались, чтобы прикрыть тело. Некоторых она высвобождала из тюрьмы и из копей, где они трудились в жутких условиях, она освобождала жертв мошенников, а некоторых возвращала из ссылки».[854]

Евсевий был уверен, что путешествие Елены было мотивировано личным христианским благочестием, но понимал, что исполнение имперского долга тоже требовало ее внимания. Время путешествия Елены неизбежно вызывает подозрение, что ее отъезд был связан со смертью Фаусты и Криспа, что это удачный ход, придуманный для отвлечения внимания от неприятного послевкусия убийств, а также чтобы успокоить недовольство в восточных провинциях, так недавно отвоеванных у Лициния. Сообщения о присутствии в свите матери Фаусты, Европы, добавляли масла в огонь — намекая, что экспедиция, вероятно, должна была символизировать единство семьи Константина.[855]