Первые леди Рима

Личные религиозные воззрения Елены, как и вопрос, действительно ли Константин принял христианство, впоследствии стали предметом тщательного расследования. В посвященном ей некрологе Евсевий заявил, что Константин «сделал ее богобоязненной, хотя она не была такой прежде». Эта версия событий одновременно оказалась и приукрашена, и разрушена христианскими писателями поздней античности и их средневековыми последователями. Например, согласно одной из легенд, Елена была последовательницей иудаизма и писала Константину из своего родного города Дрепана, пытаясь уговорить сына тоже принять эту веру. Но папа Сильвестр, известный в литературе как человек, который крестил Константина после излечения его от проказы, одержал верх на публичных теологических дебатах с двенадцатью раввинами и благодаря необыкновенному воскрешению мертвого быка ошеломил Елену настолько, что повернул ее в другую сторону и обратил в христианство. Другие же хроникеры настаивали, что именно Елена обратила Константина, и никак иначе.[856]

Хотя женщины действительно играли значительную роль в обращении к христианству задолго до Константина, вопрос, кто из них обратился раньше, и насколько искренним было это принятие новой веры, уже неразрешим. Но Августа, путешествующая по землям империи, одаряя страждущих и открывая новые строительные объекты, была, без сомнения, невиданным явлением. Ливия, Агриппина Старшая, Сабина и Юлия Домна много времени проводили в дороге, сопровождая своих мужей или путешествуя в одиночку. Известность таких поездок опровергает мнение о таинственности путешествия Елены и о том, что это была второпях организованная акция, имевшая целью загладить впечатление от недавнего скандала.

Вовсе не Елена изобрела концепцию паломничества в Святую землю; другие христианские странники делали это до нее. Но Елена была первой паломницей, о которой сохранилась детальная информация. Она отличалась от Сабины, Юлии Домны и других путешественниц тем, что совершила такое путешествие без сопровождения мужа или сына, ведомая лишь личными религиозными убеждениями. Этим шагом она не только популяризировала паломничество в Святую землю, но стала образцом для поколений женщин римской элиты, которые последовали по ее стопам. Эти женщины включали Паулу, близкую знакомую Иеронима, который написал эпитафию по записям ее путешествия в 380-х годах; Эгерию, путешествовавшую в том же десятилетии и оставившую собственный рассказ об этой поездке; двух Меланий — Меланию Старшую, аскета, представительницу сенаторской элиты, основавшую в Иерусалиме монастыри, и ее внучку, Меланию Младшую. Последняя была подругой Илии Евдокии, жены императора V века Феодосия II, она подтолкнула императрицу совершить путешествие в Святую землю не один раз, а дважды.[857]

Для Илии Евдокии и ее подруг, путешественниц IV и V века, включавших ее невестку Пульхерию и внучку Евдокию — чьи истории завершат нашу галерею римских женщин, — Елена была первопроходцем. Именно она создала модель филантропического поведения, которому все они подражали, и именно она проложила путь к святым местам, которые будут посещать другие христианские пилигримы.

Одним из этих мест, конечно же, стал Иерусалим, куда Елену направил Константин с наставлениями по строительным работам. Незадолго до отъезда матери Константин написал епископу Иерусалима, Макарию, поручив ему построить великолепную церковь на месте недавних раскопок на Голгофе, где, как считали, нашли гробницу Иисуса.[858] Несколько позднее писатели уже считали, что итоговый храм Гроба Господня был личной инициативой матери Константина, а паломница Эгерия записала в своем путевом дневнике 381–384 годов, что Елена лично приглядывала за украшением ее сыном постройки. И все-таки храм вместе с раскопками, которые предваряли его строительство, мог быть заложен только Константином. История приписывает Елене личную находку места, где был спрятан Истинный Крест, на котором распяли Христа, самый чтимый символ христианства — несмотря на то, что ни один комментатор при ее жизни об этом не писал.[859]