Первые шаги: Как прямохождение сделало нас людьми

Почему у птиц и людей настолько различающаяся анатомия, если и те и другие перемещаются на двух задних конечностях? Потому что эволюция способна работать только с уже сформировавшимися ранее структурами. Мы не созданы с чистого листа. Мы модифицированные человекообразные обезьяны, и, по сравнению с птицами, являемся двуногими лишь очень короткий период времени.

Всего несколько миллионов лет назад наши предки еще лазали по деревьям, и их подвижные мускулистые стопы были прекрасно приспособлены для хватания за стволы и ветви. Птицы – существующие до сих пор звенья в неразрывной цепи эволюции прямоходящих животных, протянувшейся в глубь времен по меньшей мере на 245 млн лет. В эволюционном смысле они мастера бипедальной локомоции, а мы всего лишь неуклюжие новички.

Прямохождение развивалось в разных эволюционных линиях, от древних ящериц и крокодилов до тираннозавра и птиц. Есть ли между ними что-то общее, что помогло бы раскрыть тайну нашего хождения на двух ногах?

В каждом случае, будь то христова ящерица или велоцираптор, переход к бипедализму прежде всего связан со скоростью. Даже испуганные тараканы поднимаются и бегут на двух задних лапках. Может ли быть, что древние люди тоже начали ходить на двух ногах ради скорости? Ответ, без сомнения, отрицательный. Бегающая на четырех лапах шимпанзе легко развивает ту же скорость, что и спринтеры-олимпийцы, посвятившие долгие годы тренировкам. Самая быстрая обезьяна, мартышка-гусар (Erythrocebus patas), с большим отрывом победила бы на Олимпиаде в беге на 100 м, но двуногой ее никак не назовешь. Освоив прямохождение, мы не выиграли в скорости, даже наоборот.

Так почему мы на двух ногах бегаем медленнее в отличие от велоцираптора, освоившего бипедализм ради скорости? Оказывается, все дело в хвосте.

Исследователи из Университета Альберты обнаружили, что длинные хвосты динозавров помогали им развивать большую скорость{51}. Мощные мышцы хвоста бипедальных динозавров прикреплялись к задним ногам и дополнительно их усиливали. Вспомните позу умного велоцираптора из «Парка юрского периода» или бегущий скелет тираннозавра из фильма «Ночь в музее»{52}. Хвост сгибается, голова устремляется вперед – и животное срывается с места.

Взаимосвязь хвоста и бипедализма у млекопитающих более сложная. Разумеется, у человека, как и у всех человекообразных обезьян, хвоста нет. Его отсутствие – один из признаков, определяющих семейство человекообразных обезьян, группу родственных приматов, включающую гиббонов, орангутанов, горилл, шимпанзе, бонобо и людей. В следующий раз, придя в зоопарк, не спешите называть шимпанзе, гориллу или орангутана мартышкой. У мартышек, в отличие от человекообразных, хвост обычно имеется.

Все человекообразные обезьяны передвигаются в выпрямленном положении – оно иногда называется ортоградным – и могут хвататься руками за ветки. Нечеловекообразные обезьяны (мартышковые) перемещаться подобным образом обычно не могут{53}. Гиббоны цепляются за ветви деревьев и раскачиваются на них, перелетая с дерева на дерево, орангутаны в вертикальном положении ходят по ветвям деревьев, а африканские человекообразные обезьяны лазают вверх-вниз по стволам словно по пожарному шесту. У людей ортоградность, или прямохождение, проявляется в том, как мы ходим, – на двух ногах, с вертикальным положением тела.

Очевидно, что для того, чтобы быть двуногим, хвост не нужен. У большинства млекопитающих хвост есть, и они не двуногие. Возможно, объяснение состоит в том, что предки млекопитающих утратили мощные хвосты, и у них либо сформировались маленькие «крысиные» хвостики, либо – у ранних млекопитающих, прячущихся в норах от динозавров, – хвосты вообще исчезли.

В действительности мощный хвост может даже стать препятствием для хождения на двух ногах у млекопитающих. Чтобы узнать, почему так происходит, придется отправиться на другую сторону Земли.

В период от 50 000 до 70 000 лет назад группы Homo sapiens расширили территорию своего обитания за пределы Африканского континента, проникнув в Евразию. Продвигаясь на восток, они в конце концов достигли Индонезийского архипелага. Это произошло в ледниковую эпоху, и хотя в экваториальной Индонезии холод не чувствовался, но его воздействие все же ощущалось. Воды океана оказались запертыми в чудовищно разросшихся ледяных шапках на полюсах. Уровень моря был низким, и «острова» Индонезии соединились, образуя единый массив земли, который современные ученые называют Сундаланд. Однако, каким бы низким ни был уровень моря, людям, движимым любопытством и предприимчивостью, все же требовались простейшие плавательные средства, чтобы продолжать свое движение на юго-восток, перебираясь с острова на остров в направлении ближайшего материка – Австралии{54}.