Первый крестовый поход. Сражения и осады, правители, паломники и вилланы, святые места в свидетельствах очевидцев и участников

Но отложим обсуждение этих дел и вернемся к главному. После того как наше войско прибыло в Никомедию и мы очутились у самых врат турецкой земли, наши военачальники, исповедав свои грехи, причастились святых Христовых тайн. Затем мы отправились к Никее и взяли город в осаду 2-го дня перед майскими нонами. За то время, что мы штурмовали город с помощью осадных машин, коварство турок проявлялось неоднократно. Так, однажды, когда они уже дали нам обещание сдаться, Солиман [султан Кылыч-Арслан] и все турки, намереваясь застигнуть нас врасплох, собрались из ближних и дальних мест и напали на нас. Однако граф Сен-Жильский [Раймунд Тулузский], собрав своих франков, вступил с ними в бой и поразил многих из них, остальные в панике бежали. Наши люди вернулись с победой, воздев на острия пик и копий головы врагов, и это зрелище наполнило радостью сердца народа Христа. Это случилось в 17-й день перед июньскими календами. Наконец, враг, обескураженный ежедневными и еженощными приступами, был принужден сдать город в 13-й день перед июльскими календами. Тогда христиане, взойдя на стены с крестами и императорскими знаменами, отвоевали город во имя Господне; греки и латиняне едиными устами возгласили: «Слава Тебе, Боже!» И после этого знатные люди войска отправились встречать императора, который прибыл, чтобы выразить свою благодарность. И, получив от него бесценные дары, они вернулись, причем все они переживали событие по-разному.

Стефан Блуаский

Но после десяти дней, проведенных в его обществе, в течение которых мне постоянно оказывались знаки уважения, я расстался с ним, как с родным отцом. Он же распорядился приготовить для меня корабль, на котором я и переправился через спокойные воды морского пролива, на берегу которого стоит город. Некоторые люди говорят, что море у Константинополя бурное и гибельное, что совсем не так на самом деле, и плавать по нему не опаснее, чем по Марне и Сене. И вот мы подошли к противоположному берегу пролива Святого Георгия [пролива Босфор]. Мы проследовали вдоль него по направлению к Никомедии, где, собственно говоря, и начинается этот морской рукав[34]. Этот город, в котором пострадал за Христа мученик Пантелеон, был разграблен турками. Оттуда мы поспешили к очень большому городу Никея, воспевая славословия Господу. Более трехсот башен, мои возлюбленные, и высокие стены замечательной архитектуры окружают Никею. Мы обнаружили в защитниках Никеи турках отважных воинов. Нам стало известно, что бесчисленное Божие войско уже в течение нескольких недель ведет смертельную схватку с жителями Никеи. Незадолго до нашего прибытия к войску Солиман [Кылыч-Арслан], турецкий князь [султан Румского (Иконийского) султаната], неожиданно напал на наших воинов, намереваясь прорваться в город и помочь осажденным жителям. Это его намерение с помощью Божией получило иное завершение. Наши люди, быстро изготовившись, оказали туркам яростный отпор, и те обратились в бегство. Наши воины устремились им вслед, убили многих из них и долго преследовали турок, убивая и нанося им раны.

И если бы не вставшие на нашем пути в тот самый день незнакомые горы, враг был бы разгромлен окончательно. Из наших воинов в тот час не погиб ни один, но впоследствии, когда наше большое войско участвовало в частых ожесточенных стычках с турками, убив многих из них и их вождей, некоторые наши воины были убиты. Но не погиб ни один из известных рыцарей, за исключением Балдуина Фландрского, графа Гента. Когда поставленные Богом над нами наши достойные вожди увидели укрепления Никеи, о которых мы уже говорили, они приказали построить высочайшие деревянные башни, снабженные необходимыми осадными приспособлениями. Турки, увидев это, устрашились и сдались на милость императора, при условии, что им будет предоставлена возможность в безопасности покинуть город и что они станут пленниками императора.

Император Алексей и капитуляция Никеи 22 (?) июня – 27 июня 1097 г

Стефан Блуаский

Когда император услышал об этом, он подошел к нам совсем близко, однако не осмелился войти в свой город Никею, опасаясь, что огромная толпа жителей, которые почитали его как своего благословенного отца, могут растоптать его в припадке ликования. Он обосновался на небольшом острове в море недалеко от нас. Когда наши князья, за исключением меня и графа Сен-Жильского [Раймунда Тулузского], прибыли к нему, чтобы вместе отпраздновать великую победу, он принял их согласно этикету с большой торжественностью. Услышав о том, что я остался близ города, чтобы предупредить опасность, если таковая возникнет, нападения турецких орд на наше войско и город, он был крайне доволен этим моим поступком. Он был настолько польщен и рад, будто я подарил ему гору золота. На этом же острове, где остановился император, были розданы наиболее ценные трофеи города Никеи – золото, драгоценные камни, серебро, одеяния, лошади и тому подобное; все продовольствие было распределено среди пехотинцев; все рыцари получили дары из императорской казны.