Первый крестовый поход. Сражения и осады, правители, паломники и вилланы, святые места в свидетельствах очевидцев и участников

В день Вознесения Господня мы двинулись на город со всех сторон и начали строить деревянные осадные орудия и деревянные осадные башни, с тем чтобы разрушить башни на стенах. Два дня мы штурмовали город с таким мужеством и непреклонностью, что уже начали делать подкоп под его стены. Турки, осажденные в городе, послали вестников к тем, кто пришел на помощь городу. В послании говорилось, что прибывшие смогут безопасно войти в город через центральные ворота, и с этой стороны им не будет оказано никакого сопротивления. Эти ворота в субботний день после Вознесения заняли граф Сен-Жильский [Раймунд Тулузский] и епископ де Пюи. Граф, подступая со своей стороны и находившийся под защитой Божественной силы, покрыл себя славой в битве вместе со своим храбрейшим войском, явив мощь земную. Здесь он обнаружил турок, которые напали на нас. Защищенный отовсюду знаком креста, он решительно устремился на них и победил. Турки обратились в бегство, и многие из них были убиты. Они вернулись вновь со свежими силами, радуясь и ликуя в предвкушении верной победы. С собой турки везли веревки, чтобы связать ими нас и повести в Хорасан [земли Ирана под властью сельджуков]. Подступая, они начали медленно спускаться с вершины холма. Но сколько бы их ни спустилось, они все остались лежать там с головами, отрубленными нашей рукой. Головы убитых наши с помощью пращи[32] забрасывали в город, чтобы еще больше устрашить турок. Затем граф Сен-Жильский и епископ де Пюи, посовещавшись, пришли к единому мнению относительно того, каким образом они будут делать подкоп под одну из башен, что была напротив их шатров. Были выбраны люди для осуществления подкопа, а также арбалетчики и лучники для их защиты. Подкоп довели под основание стены, подставили столбы и поленья и подожгли их. Все это делалось вечером, а затем башня упала, но, поскольку уже наступила ночь, наши не могли вступить в бой с турками. Той же ночью турки восстановили стену. Настолько прочную, что никто не смог проломить ее с этой стороны, когда наступил день.

Вскоре прибыл герцог Нормандский, а также граф Стефан и многие другие, и, наконец, Рожер Барневильский. И тогда Боэмунд осадил город с фронта. Рядом с ним был Танкред, затем герцог Готфрид, граф Сен-Жильский и епископ де Пюи. Таким образом, город был осажден с суши так, что никто не мог осмелиться ни войти, ни выйти.

Силы всех здесь собрались воедино. Разве мог бы кто-нибудь сосчитать столь великое Христово войско? Никто, я полагаю, не видел прежде и не увидит впоследствии такого множества опытнейших воинов!

С одной стороны к городу примыкало большое озеро, по которому турки, пускаясь на кораблях, выходили из города и входили обратно, доставляя фураж, дрова и многое другое. Тогда наши вожди приняли на совете решение отправить послов в Константинополь просить императора подвести корабли к Цивитоте, где имеется пристань, а затем отдать приказ переволочь с помощью быков суда через горы и леса до самого озера. Это было немедленно сделано, а также император прислал туркополов. Однако наши не захотели сразу спускать суда на озеро, а сделали это под покровом ночи, посадив на них вооруженных туркополов. С рассветом суда уже шли в боевом порядке, направляясь в сторону города. При виде их турки были удивлены, не понимая, чьи это суда – их или императора. Когда же узнали они, что это люди императора, то испугались до смерти, рыдая и сетуя. А франки радовались и славили Бога.

Турки, видя, что не смогут получить помощь от своих войск, снарядили посольство к императору, предлагая добровольно сдать город, если он позволит им уйти вместе с женами, детьми и всем их имуществом. И тут император, полный пустых и недоброжелательных помыслов, приказал им уходить, ничего не боясь, и приказал также привести их в Константинополь. Он с усердием пекся о них, чтобы располагать ими во вред и для противодействия франкам.

Мы осаждали этот город семь недель и три дня. Многие из наших воинов приняли мученичество; ликуя и с радостью, они предали свои счастливые души Богу. Многие из самых бедных умерли от голода во имя Христа. Облаченные на небесах в победные одеяния мучеников, они едиными устами восклицают: «Отомсти Господи за кровь нашу, которая за тебя пролита. Благословенный и достойный похвалы во веки веков. Аминь». Город был сдан, и турки были отведены в Константинополь. Император был весьма обрадован тем, что город вернулся под его власть, и он приказал выплатить самую большую милостыню нашим бедным.

Раймунд Ажильский

Итак, мы переправились через море к Никее. Герцог, Боэмунд и другие князья были заняты осадными работами. Город Никея был сильно укреплен, чего удалось добиться благодаря его расположению и инженерному искусству. На западе его омывают воды большого озера, c других трех сторон его окружает ров, наполняемый небольшими водными потоками. Кроме того, город окружен столь высокими стенами, что ему не страшен ни вражеский приступ, ни обстрел осадных машин.