Первый крестовый поход. Сражения и осады, правители, паломники и вилланы, святые места в свидетельствах очевидцев и участников

За некоторое время до этого эмир Антиохии Яги-Сиан отправил послов к Кербоге, предводителю войска [сельджукского] султана [в] Персии, когда он еще был в Хорасане [Иране], с просьбой прийти и помочь, пока еще есть время, потому что могучее войско франков осаждает его в Антиохии. В случае если ему будет оказана помощь, эмир обещал передать ему город Антиохию или хотя бы одарить его многочисленными дарами. И вот, имея под своим началом большое турецкое войско, собранное в течение долгого времени, Кербога, получив от халифа их [мусульман], папы, позволение убивать христиан, тотчас отправился в долгий путь к Антиохии. Ему на помощь шел эмир Иерусалима со своим войском. Прибыл туда и король Дамаска с большим войском. Кербога собрал множество языческих народов, а именно турок, арабов, сарацин, павликиан, азимитов, курдов, персов, агулан[61] и многих других. Агулан было 3 тысячи. Они не боялись ни копий, ни стрел, ни любого другого оружия, ибо все они и их кони были защищены железной броней, и они привыкли сражаться в бою только мечом. И все они выступили на осаду Антиохии, чтобы рассеять войско франков.

И когда они приблизились к городу, навстречу им вышел Шамс ад-Даула, сын Яги-Сиана, эмира Антиохии, и сразу бросился к Кербоге, со слезами умоляя и говоря: «О, непобедимейший государь, умоляю тебя как можно быстрее помочь мне, ведь франки отовсюду осаждают меня в Антиохии. Они уже держат город в своей власти и жаждут прервать все наши связи с Романией, Сирией, а затем и с Хорасаном. Они достигли всего, чего хотели, и убили моего отца. Теперь им остается только убить меня, тебя и всех из нашего рода. Я уже давно жду помощи от тебя, дабы ты помог мне в этой беде».

Кербога ответил ему: «Если ты хочешь, чтобы я встал на твою сторону и был верным помощником тебе в этой беде, передай цитадель в мои руки, и тогда ты увидишь, насколько я буду полезен тебе».

Шамс ад-Даула ответил: «Если ты сможешь уничтожить всех франков и передать мне их головы, я передам тебе цитадель, и принесу тебе клятву в верности, и буду охранять цитадель».

На это Кербога ответил: «Да не будет так! Тотчас же передай в мои руки цитадель». И в конце концов, волей-неволей, но он [Шамс ад-Даула] передал ему ее.

На третий день, после того как мы вошли в город, передовой отряд Кербоги показался под стенами Антиохии. Его войско расположилось у моста через Оронт близ городских ворот. Они взяли штурмом башню и убили всех ее защитников, которых мы нашли в железных оковах после большого боя.

На следующий день к городу приблизилось все войско язычников, расположилось лагерем между двух рек и простояло там два дня. Вновь заняв башню, Кербога призвал к себе одного эмира из своих, известного своим кротким и миролюбивым нравом, и сказал ему: «Хочу, чтобы ты, храня верность мне, взял на себя охрану этой башни, поскольку с давних пор я знаю твою преданность. Я прошу тебя, чтобы ты с величайшей осмотрительностью стоял на страже этой цитадели, ибо я всегда считал тебя слугой благоразумным, и мне не найти человека более верного и мужественного».

Эмир ответил ему: «Никогда бы я не посмел отказать тебе в подобной услуге. Но я соглашусь на это только с одним условием, что, если франки в смертном бою одолеют вас и победят, я сразу же передам им эту крепость».

Кербога сказал ему: «Мне известна твоя честность и мудрость, а посему заранее согласен со всем, что ты считаешь во благо исполнить». А потом Кербога вернулся к своему войску.

Затем турки, насмехаясь над франками, принесли на обозрение Кербоги какой-то непонятный меч, весь покрытый ржавчиной, прескверный деревянный лук и совершенно негодное копье, отнятые незадолго до этого у бедных паломников, и сказали: «Вот то оружие, с которым франки вышли с нами на бой!» Тогда Кербога засмеялся и сказал в присутствии всех собравшихся: «И вот это именно то боевое и блистательное оружие, которое христиане обратили против нас в Азии и которым они думают и надеются изгнать нас за пределы Хорасана и уничтожить все, что наше по ту сторону рек амазонских[62]. Они, которые выгнали всех наших отцов из Романии и из царственного города Антиохия, славной столицы всей Сирии?» Тотчас он призвал своего секретаря и сказал ему: «Пиши быстро письма в Хорасан. А именно пиши так:

„Халифу, нашему папе, и нашему господину, храбрейшему воину, а также всем славным воинам Хорасана наш поклон и глубочайшее почтение.