Песочные часы

Своим собственным опытом: в 1911 году перед станционным зданием в Камераль-Моравицах он нашел бумажник без документов, но с суммой в 25 крон; в 1925 году выиграл в государственную лотерею сумму, в десять раз превышающую стоимость одного билета; в 1928 году на балу железнодорожников в Суботице выиграл в лотерею чек на 25 динаров; в том же 1928 году получил от своего брата Дольфи из Триеста почтовый перевод на сто лир, и каждый раз накануне получения дохода ему снилось именно это: как он бредет по дерьму или утопает в экскрементах по шею.

За что Э. С. ценил сон?

За его схожесть с жизнью и за его отличие от жизни; за его способность к профилактике; за его укрепляющее воздействие в равной степени на душу и тело; за его безграничность в выборе и распределении тем и элементов содержания; за глубину его бездн и высоту его взлетов; за его эротичность; за его свободу; за возможность посредством сна управлять силой воли и внушения (надушенный платочек под подушкой, тихая музыка с граммофонной пластинки или по радио и т. д.); за его подобие смерти и за его способность представить нам вечность; за его схожесть с сумасшествием, но, вообще-то, без настоящих его последствий; за его жестокость и за его доброту; за его дар выведывать у людей самые сокровенные тайны; за его благословенную тишину, которой ведом и крик; за его телепатический и спиритический дар общаться с далекими или мертвыми существами; за его зашифрованный язык, который иногда можно понять и перевести, за его дар воплощать мифические образы Икара, Агасфера, Ионы, Ноя и т. д.; за его монохромность и полихромность; за его подобие матке и челюстям акулы; за его способность превращать незнакомые места, людей и пейзажи в знакомые, и наоборот; за его способность своевременной диагностики различных болезней и травм; за его способность смешиваться с явью; за его дар сохранять нетронутыми картины давних воспоминаний; за его пренебрежение хронологией и классическим единством действия, места и времени.

35

Почему автор письма свел свою поездку в Нови-Сад, продолжавшуюся три дня, примерно к двум-трем фразам?

Кое-какие дела, как, например, визит к господину Гаванскому, ну, и к госпоже Фишер, он считал несущественными для дальнейшего хода событий, а некоторые, как посещение филиала управления железных дорог и приходского священника, слишком деликатными и даже опасными для упоминания в письме: первое — коммерческая тайна, а второе — нечто сакральное, и, как таковые, эти тайные дела требовали полной конфиденциальности.

Чего Э. С. потребовал от приходского священника (u vice versa)?^[17]

Сохранить тайну.

Где и когда Э. С. ранее беседовал с духовными лицами?

В 1903 году, когда ему было четырнадцать лет, он минут двадцать беседовал с раввином Стайновичем, после урока, в школьном коридоре, на тему библейских чудес; в 1905 году, с тем же Стайновичем коротко поговорил (на том же месте) о происхождении ханукальных обычаев и о субботних запретах, а также задавал вопросы о некоторых тайнах тела, на которые раввин не сумел или не захотел ему ответить; в 1912 году в поезде на Домбовар он затеял разговор с каким-то молодым францисканцем о догматах (не раскрывая своей идентичности), твердя ему, что неверие в догму, особенно в догмат о непогрешимости Папы, не исключает веры в Бога; в 1929 году он доказывал некоему иезуиту, что Протоколы сионских мудрецов — фальсификация, злонамеренный пастиш какой-то утопической книги, которая появилась в Брюсселе в 1864 году под названием Диалог в аду между Макиавелли и Монтескье, написанная неким Морисом Жоли, социалистом-утопистом; в 1939 году, в Цетинье, он беседовал с православным священником Лукой о происхождении картофеля крахмалистых сортов, про который он, Э.С., точно знает, что Петар I Негош привез его из России, а также об исключительном мастерстве бальзамирования рук и останков святых, чьи мощи хранятся по монастырям, мастерстве, которое, похоже, стало отмирать, как в случае с трупом Владимира Ильича: его мумификация, как пишет венская пресса, дело мясников, портных и гримеров; в 1940 году, на углу Народно-Школьной улицы он беседовал с раввином Бламом из H.-С., который ему советовал бросить пить, потому что наступает время, когда придется смотреть смерти в лицо трезвым взглядом, и который ему посоветовал как можно скорее перевести деньги в швейцарский банк, а шифр счета сообщить доверенному лицу.

Какой стилистический прием он использовал, чтобы как можно лучше подготовить приход Чуда?

Он прибегнул к задержке и отсрочке, а также к низведению тона и темы беседы с пафосного и бравурного до повседневного и банального: до Судного часа будет слышно только позвякивание алюминиевых ложек и вилок, это идиллически-мещанское позвякивание столовых приборов послужило бы контрапунктом к трубам Судного дня, когда они грянут, а солидные формы бидермайеровских комодов в наступающем хаосе также будут только оптическим обманом, когда не останется камня на камне.

Что еще оставалось в квартире после исхода?