Песочные часы

Это, насколько мне известно, был первый раз, когда Жорж охотился. Лично я был удивлен. В принципе, он вечно торчит в своей лавке, потому что с трудом доверяет ее даже родной матери.

Принес ли он домой в указанный день какую-нибудь дичь?

Не знаю. Меня это не особо интересовало.

Вы видели, когда он вернулся?

Да, видел. Было около двух пополудни.

У него было что-то в руках?

Не знаю. Через плечо он нес старый ягдташ, еще нашего покойного дедушки, а было в нем что-нибудь или нет, не могу вам сказать. Даже если он и выглядел битком набитым, то я не уверен, что это была именно дичь.

Что вы имеете в виду?

Думаю, что с него сталось бы набить сумку снегом, ветками, чем угодно, только чтобы предстать передо мной удачливым охотником.

Значит, ягдташ был набит?

Мела сильная метель, поэтому я не мог как следует рассмотреть. Жорж прошел рядом с проволочной оградой, а потом быстро прошмыгнул в дом, поэтому я не мог видеть, полная у него сумка или пустая. Она висела на правом плече.

Какое расстояние между проволочной оградой и вашим окном?

Метров двадцать. Может быть, меньше.

В тот день вы видели в лесу еще какие-нибудь свежие следы?

Только следы Жоржа. Как я уже сказал, его ортопедический ботинок оставляет на снегу четкий след, похожий на отпечаток утюга.

А раньше?

Иногда я находил следы людей, но старался по этим следам не ходить. То есть, я хочу сказать, что всегда старался идти не по следу людей, а по следу зверей и птиц.

Чего вы боялись?

Новой встречи с Тотом или с кем-то подобным, а также вероятности, что какой-нибудь охотник, пусть случайно, начинит меня картечью, будучи уверенным, что это дичь. Но больше всего меня пугала возможность быть растерзанным охотничьими собаками.

Умеет ли Жорж обращаться с техникой?

Не понимаю.

Вы сказали, что он продавал для фирмы «Мепол» технические товары, в том числе и телефонные аппараты.

Это были просто коробки, корпуса для телефонов, исключительно бакелитовые детали, просто оболочки, и те изготовлены совсем примитивно. Эти изделия фирмы «Шлонский & Штраусс» покупали только дураки и невежды, вроде Жоржа. Насколько мне известно, он взял у названной фирмы коробок пять, продать сумел только одно-единственное изделие, всучив его несчастному коммивояжеру из Печа, который, я уверен, и по сей день не сумел избавиться от этой ерунды.

А что было с оставшимся товаром?

Где-то в тридцать девятом или сороковом году Жорж посылкой вернул оставшиеся четыре штуки по адресу фирмы, которая их поставила на основании договора, но посылка никогда не была вручена адресату, потому что, как я уже сказал, фирмы давно уже не было. После долгой переписки он получил сообщение, что фирма «Мепол» ликвидирована, но коробки ему никогда не вернули. В то время он несколько раз писал мне в Нови-Сад и просил сделать что-нибудь, чтобы ему возместили этот ущерб, но я ответил, что единственный ущерб — это тратить время на такое дело. Я ему даже написал, что стоимость марок на его заказном письме выше стоимости тех коробок. И тогда он, похоже, отступился. По крайней мере, мне больше не надоедал. Продолжил ли он тяжбу с почтой или с фантомной фирмой «Шлонский & Штраусс», не знаю. Не думаю. Полагаю, что мое письмо раскрыло ему глаза, и он понял, что не только навсегда потерял эти коробки, но и что вся затея с самого начала — выброшенные деньги и потраченное время.

Кто был коммивояжер, что забрал у Жоржа тот один корпус?

Все, что я о нем знаю, это то, что он был из Печа. Это мне в свое время сказал Жорж.

Вы с ним познакомились?

Я лично никогда его не видел, и считаю, что все это выдумки Жоржа, то есть, я хочу сказать, коммивояжер из Печа и закупка телефонного корпуса. Думаю, что Жорж всю историю сочинил, чтобы в моих глазах выглядеть меньшим дураком, чем он есть. Он хотел доказать, что телефонные корпуса вовсе не такая ерунда, как говорил я, а вот есть люди, которые могут ими торговать, даже люди ученые, как коммивояжер из Печа. Следовательно, единственная помеха — это vis major,^[31] то есть политика правительства, которое пренебрегло собственным обещанием электрифицировать весь округ. То есть, только эта мелочь помешала Жоржу продать весь товар.

Однако мы не можем отследить этот один корпус.

Я уверен, что Жорж вернул ее фирме «Мепол» вместе с остальными четырьмя. Он просто не хочет признаться, что был не в состоянии продать хотя бы одну штуку. Поэтому и придумал историю про коммивояжера.

Как вы думаете, можно ли один такой корпус полностью оснастить?

Возможно, для каких-то телефонных аппаратов их можно использовать. Разумеется, только известных моделей. Разумеется, если эти корпуса из более или менее прочных материалов, в чем я сомневаюсь.

На основании чего вы так думаете?

На основании всей деятельности фирмы «Шлонский & Штраусс». То есть, это было дело любителей и поэтов, которые по тяжкой необходимости занимаются ремеслом и торговлей.

Вы когда-нибудь держали в руках какой-либо их этих корпусов?

Я их видел, но в руках не держал.

Где вы их видели?