Петербург. Тени прошлого

Заговорив об этой выставке со своим другом, ленинградским художником, я тотчас узнал, что, вообще-то, я отсталый человек, потому что вот уж неделю все только и говорят о выставке. Я бросился было скорее прочь, чтобы мчаться на Университетскую набережную и наверстать упущенное, но друг мне сказал, что попасть на выставку очень трудно. Люди стоят по пять-шесть часов в очереди, вокруг милиция, к зданию не подойдешь, не подъедешь [Солоухин 1967:40].

Солоухин попал на выставку только потому, что друг сжалился над ним и дал бесплатный пропуск. Как обнаружил писатель, Академия действительно была оцеплена двойным милицейским кордоном, а внутри потоки посетителей завихрялись вокруг молодых американцев, выполнявших роль гидов. Судя по количеству быстро исчезавших выставочных каталогов (они раздавались бесплатно всем посетителям), выставку посещало около 8000 человек в день, и, конечно, как заметил Солоухин, «всякий, имеющий каталог, покажет его троим, а то и пяти человекам» [Там же: 41][1069]. Ю. Лучинский (1952 года рождения) вспоминает, что представленные в экспозиции макеты зданий на тогдашний ленинградский взгляд «были почти марсианским пейзажем» и что другие американские выставки того времени, в том числе выставка графики (прошедшая в Русском музее в 1963 году), были столь же сенсационны[1070]. Уровень интереса вызывал серьезную обеспокоенность властей, которые, как и во время знаменитой американской выставки в Москве 1959 года, организовывали пропагандистов, чтобы те задавали неудобные вопросы, сообщали о реакции общественности и писали критические замечания в книгах отзывов[1071].

Альтернативное искусство

Одной из причин восторга, вызываемого выставками «капиталистического искусства», было то, что даже ленинградцы с консервативными вкусами зачастую находили советские экспозиции скучными. В 1960 году литератор А. Белинский (мечтавший вступить в Союз писателей) писал жене, что, хоть и считает выставку современной британской живописи «такой гадостью, что даже писать не хочется», выставка «Советская Россия» ему совсем не понравилась («Поразило убожество ее. Совершенно похожие друг на друга сталевары, доярки, “Юности” и “Пловчихи” – и везде серость ужасная»). Учитывая, что в Эрмитаже висели лучшие работы импрессионистов и постимпрессионистов, отдельные ленинградцы не могли не замечать, насколько замшело выглядели «звезды» местного Союза художников [Белинский 2008:436–437].[1072]

К 1970-м годам начало формироваться полноценное альтернативное художественное пространство. Скандальные успехи были обычным явлением – этому немало способствовали действия милиции, которая, как иронично вспоминал очевидец, «превращала посредственные выставки в успешные», пытаясь их подавить[1073]. Поскольку организовывать выставки в галереях и выставочных залах было сложно, один из выходов заключался в том, чтобы развешивать картины в мастерских или на частных квартирах (так называемые «квартирные выставки»)[1074]. Среди любителей альтернативной музыки не меньшей популярностью пользовались концерты-квартирники: ведь на официальных площадках в основном исполнялась эстрада (советская популярная музыка), а не рок, а попытки властей разрешить некоторые рок-группы как «вокально-инструментальные ансамбли» в определенных кругах вызывали презрение. В редких случаях, когда исполнителю с серьезным кругом поклонников разрешалось выступить с публичным концертом, для «случайных» слушателей места в зале практически не оставалось[1075].