Петербург. Тени прошлого

Ленинградцев – выходцев из всех социальных слоев почти наверняка в школьном возрасте водили в музей; столь же универсальным опытом было и коллективное посещение хотя бы одного культурного мероприятия. Дошкольников и младшеклассников могли повести на спектакль в один из ленинградских театров кукол или в цирк, а детей постарше – в Театр юного зрителя, а то и в Кировский или БДТ[1092]. Государственная система распределения не только предусматривала такие посещения в образовательных целях, но и осуществляла коллективное распространение билетов на рабочих местах, в том числе и на заводах. Но, как и в других областях дефицитной экономики, то, что было легкодоступно, не всегда ценилось. К организованным культпоходам относились с подозрением: считалось, что это способ «сбросить» билеты, которых иначе никто бы купить не захотел[1093]. Потенциально приятное времяпрепровождение система превратила в «обязаловку». С другой стороны, у заводских рабочих не было связей, чтобы «достать» билеты, как это делали работники культуры или даже школьные учителя, если у них в классе вдруг оказывались дети известных актеров[1094]. Еще важнее то, что посещение этих мероприятий не было частью культуры[1095]. Люди из рабочего класса нередко вспоминают, что ходили в театр только в детстве и то, что они видели, не обязательно производило на них сильное впечатление[1096].

Были в Ленинграде и менее интеллектуальные развлечения. Театр музыкальной комедии, репертуар которого состоял из произведений советской и зарубежной оперетты, был одним из самых популярных мест в городе, хотя и не входил в программы пребывания в городе для иностранных туристов. В 1963 году театр продал за год 493 700 билетов, уступая только Кировскому, где в том же году продали 608 000 билетов; при этом Театр Музкомедии был вдвое меньше Кировского: 750 мест против 1609[1097]. Подобно лондонским театрам, которые могли похвастаться, что «никогда не закрывались», Театр Музкомедии в войну тоже побил все рекорды: его труппу не эвакуировали, а во время блокады артисты театра сыграли более 1000 спектаклей[1098]. И это было не просто помпезное официальное заявление. Пережившие блокаду вспоминали спектакли с теплотой и признательностью: как зрители сидели в зале в пальто и валенках (что в мирное время было невозможно представить ни в одном театре или концертном зале), а Н. Янет, солист труппы и ее художественный руководитель в военное время, и его жена Н. Пельцер носились по сцене в легких вечерних нарядах, умудряясь поднимать всем настроение[1099]. Но публика валом валила в Театр Музкомедии не только благодаря сентиментальным воспоминаниям: репертуар, состоявший из беззаботных советских оперетт («Золотая долина» И. О. Дунаевского, «Севастопольский вальс» К. Я. Листова) и классики западного репертуара (в том числе Ж. Оффенбаха и И. Штрауса), а также мюзиклов начала 1970-х, привлекал публику, на которую большая опера действовала устрашающе[1100].

Советские оперетты и мюзиклы находились на стыке музыкального театра в строгом смысле слова и того, что в русской традиции называлось эстрадой, – варьете. В 1970-е и 1980-е все это на поверхности вылилось в блестящий коммерческий продукт. Преобладали в этом жанре московские артисты – такие, как А. Пугачева, с ее внушительными формами, охристой гривой и неизбывной любовью к нарядам в блестках[1101]. Однако существовали и достаточно скромные заведения, где можно было послушать живую эстраду, в том числе многочисленные Дворцы и Дома культуры и заводские клубы по всему городу. При Кировском заводе, например, был духовой оркестр, отмеченный разными наградами и призами, – он играл «легкую» классику, попурри из военных песен и любимые мелодии из репертуара русской музыки XIX в., а также «Марш краснопутиловцев». При заводском клубе активно работала любительская театральная студия, ставившая мелодрамы и комедии[1102]. Такие клубы посещали не только рабочие – они привлекали публику со всего района[1103]. Тем не менее для кого-то даже посещение клубов и Домов культуры оказывалось недоступным. В 1962 году отчет секретного отдела горкома КПСС сигнализировал, что рабочие считали расходы на посещение не только театров, но и молодежных кафе и Дворцов культуры чрезмерно высокими: «Чтобы культурно провести вечерний досуг, молодежи приходится платить, и платить немало. Попасть в секцию или кружок тоже непросто, вот и болтается молодежь на улицах»[1104].

Билеты в кино, с другой стороны, стоили дешевле, и просмотр фильма был более «демократичным» мероприятием: ведь кинотеатры были во всех районах, включая новые[1105].