Петербургские святые. Святые, совершавшие свои подвиги в пределах современной и исторической территории Санкт-Петербургской епархии

В 1919–1920 годах подвергался кратковременным арестам. В 1920 году Вятским губревтрибуналом приговорен к лишению свободы до окончания войны с Польшей, за то, «что агитировал против медицины» (во время эпидемии тифа просил паству усилить молитву об избавлении от болезни), через пять месяцев освобожден.

С 1920 года – епископ Слободской, викарий Вятской епархии. С 14 сентября 1921 года – епископ Глазовский, викарий Вятской епархии.

Решительно выступил против обновленческого движения. Писал своей пастве: «…умоляю вас, возлюбленные во Христе братья и сестры, а наипаче вас, пастыри и соработники на ниве Господней, отнюдь не следовать сему самозванному раскольническому соборищу, именующему себя „церковью живой“, а в действительности „трупу смердящему", и не иметь какого-либо духовного общения со всеми безблагодатными лжеепископами и лжепресвитерами, от сих самозванцев поставленными».

12 (25) августа 1922 года арестован и отправлен в тюрьму в Москву. 23 февраля 1923 приговорен к трем годам ссылки, которую отбывал в маленькой деревне в Нарымском крае Томской губернии.

В 1926 году вернулся в Вятскую епархию. Однако 14 мая этого же года в пятый раз арестован за организацию нелегальной епархиальной канцелярии и 20 августа по постановлению ОСО КОГПУ приговорен к высылке на три года в город Глазов Вотской АО. 1 октября 1926 года освобожденный из Бутырской тюрьмы владыка прибывает в г. Глазов.

С осени 1926 года – епископ Ижевский и Вотский, временно управляющий Вятской епархией (до 1927 года).

Сщм. исп. Виктор (Островидов)

Резко негативно владыка отнесся к Декларации митрополита Сергия (Страгородского). Обратился к митрополиту с просьбой пересмотреть свою позицию.

В июле 1927 года перемещен на должность епископа Шадринского, викария Екатеринбургской епархии. Нового назначения не принял.

В декабре 1927 года святитель обратился с «Письмом к ближним», в котором называл Декларацию явной «изменой Истине» и предупредил паству, что если подписавшие воззвание не покаются, то «надо беречь себя от общения с ними». В том же месяце Духовное управление Воткинской епископии приняло постановление о прекращении епархией молитвенно-канонического общения с митрополитом Сергием (Страгородским) и единомышленными ему епископами, как предавшими Церковь Божию на поругание, впредь до их раскаяния и отречения от Декларации. Это постановление было утверждено епископом Виктором.

23 декабря 1927 года он был запрещен в служении Синодом митрополита Сергия, запрещения не признал. Сторонники митрополита Сергия называли движение, возглавлявшееся епископом Виктором, «викторианским расколом».

4 апреля 1928 года владыка вновь арестован в Глазове. Обвинен в том, что «занимался систематическим распространением антисоветских документов, им составляемых и отпечатываемых на пишущей машинке. Наиболее антисоветским из них по содержанию являлся документ – послание к верующим с призывом не бояться и не подчиняться советской власти, как власти диавола, а претерпеть от нее мученичество, подобно тому, как терпели мученичество за веру в борьбе с государственной властью митрополит Филипп или Иван, так называемый „креститель"».

18 мая 1928 года приговорен по постановлению ОСО КОГПУ по ст. 58–10 и 58–11 УК РСФСР к трем годам лагерей. Перед отправкой в лагерь он передал свои приходы в управление епископу Гдовскому Димитрию (Любимову), одному из ближайших соратников митрополита Иосифа (Петровых).

С июля 1928 года находился в заключении в Соловецком лагере особого назначения, работал бухгалтером канатной фабрики. Участвовал в тайных богослужениях вместе с другими епископами и священниками, находившимися в заключении. Среди них были епископы Нектарий (Трезвинский), Иларион (Бельский), Максим (Жижиленко).

Весной 1930 года переведен на материк (командировка Май-Губа). Информация о том, что, будучи на Соловках, он примирился с митрополитом Сергием, не подтверждается источниками.

По воспоминаниям профессора И.М. Андреевского, также бывшего заключенным на Соловках, «владыка Виктор был небольшого роста, всегда со всеми ласков и приветлив, с неизменной светлой радостной тонкой улыбкой и лучистыми светлыми глазами. „Каждого человека надо чем-нибудь утешить", – говорил он и умел утешать всех и каждого. Для каждого встречного у него было какое-нибудь приветливое слово, а часто даже и какой-нибудь подарочек. Когда после полугодового перерыва открывалась навигация, и на Соловки приходил первый пароход, тогда обычно владыка Виктор получал сразу много вещевых и продовольственных посылок с материка. Все эти посылки владыка раздавал, не оставляя себе почти ничего».