Петр 2 альтернативный

   Посидев час на занятиях в Гимназии, я шел в Университет. Студентов здесь не прибавилось, зато стали толпиться преподаватели после того как разобрались, что есть шанс отличиться перед императором. Факультетов (классов) в университете как и в Академии было три: математиков, физиков, гуманиоров. Лекции читали по-немецки и по-латыни. Математику вел профессор Гольдбах. Даниил Бернулли, на удивление, вел анатомию и медицину (вместе с президентом Академии Блюментростом). А ведь после смерти Лейбница и Ньютона именно Даниил Бернулли стал ведущим математиком и физиком в мире! Но наверное не нашлось подходящей кафедры для него после приезда в Петербург. Кстати, другой гениальный физик и математик, Леонард Эйлер пока еще находился в пути к нам в Академию. Вообще упор на математику и физику в структуре Академии сделанный моим дедом при её организации, а также привлечение молодых талантливых ученых, неожиданно вывели новорожденную Российскую Академию в передние ряды мировой науки. Разумеется, у меня уже зрели планы, по расширению деятельности Академии, но я сдерживался и только знакомился с делами и людьми.

   Астрономию нам преподавал бодрый старичок Жозеф-Никола де Лиль. К сожалению, обсерваторию в центральной башне здания Кунсткамеры только начали строить.

   Ботанику преподавал Иоганн Буксбаум, худой тридцатилетний профессор с явными признаками чахотки. Я старался держаться от него подальше, чтобы не заразиться.

   Философию преподавали двое: Христиан Мартини и Георг Бильфингер. Причем друг друга они терпеть не могли и половина лекций у них проходила в разгроме мировоззрения противника.

   Из студентов я больше всего общался с Василием Адодуровым, который взялся писать конспекты лекций для меня. Рассказывал он мне о порядках в Новгородском духовном училище и Славяно-греко-латинской академии в Москве, где до этого учился.

   В другие дни я старался посетить остальные учебные заведения Петербурга. Самым большим оказалась Морская Академия, где обучалось до 300 учеников! В последние годы в морфлоте наблюдалось перепроизводство кадров, и будущее этих учеников было смутным, а настоящее тяжелым. Стипендию не платили и большинство учеников голодали и даже нищенствовали.

   Очень понравилось в частной семинарии Феофана Прокоповича на его подворье на берегу речки Карповки на Городском острове. Даже попал на школьный спектакль. Ставили что-то по библейскому сюжету и явно ничего не знали о системе Станиславского. Но все равно любопытно.

   Здесь же недалеко находилась Инженерная школа, в которой командовал генерал Иван Гинтер. Мы с ним как-то разговорились о том, как он во время Северной войны руководил защитой ревельского побережья от английской эскадры. Подкинул идею замены сотен разнокалиберных мелких устаревших пушек в гарнизонах на небольшое количество мощных орудий, способных уничтожить осадные пушки противника или отогнать эскадры линейных кораблей.

   На другом берегу реки, в Артиллерийской слободе при Бомбардирской роте Преображенского полка была артиллерийская школа, которую тоже курировал Гинтер. Обучали тут снаряжению бомб, прицеливанию из орудий и общим предметам. Тут я старался бывать почаще в рамках своей пиар-компании направленной на подражание Петру Великому. Бомбардиры были его любимой воинской частью, ну и мне любопытно было разобраться в тонкостях практического применение орудий в современной войне.

   Дальше всего было добираться до Семинарии в Невском монастыре. Но я помнил, что это учебное заведение дало России Сперанского, так что не поленился туда добраться. Мои путешествия по городу вызвали некоторое недовольство Меншикова, но чтобы ему было спокойнее - таскал с собой его сына. Много возни было с конспектами. Которые мне поставляли теперь учащиеся всех основных учебных заведений города. Качество их было самым различным. Приходилось менять доверенных лиц, долго объяснять основные требования к ведению конспектов. Достаточно быстро к этой работе подключились преподаватели, особенно из числа академиков. Правда, вставала проблема перевода и пришлось подключить переводчиков Академии. Загружать переводчиков было совестно - перед ними итак стояло необъятное количество задач, но я рассчитывал все же получить что-то полезное из этой горы конспектов. Если не новые учебные пособия для всех, так хорошее понимание уровня преподавания в разных школах Петербурга.

   В понедельник, вернувшись со своей первой экскурсии в Гимназию и Университет я удивился, что сестра не пришла на ужин. Отыскал её в одной из комнат. Наташа выглядела взволнованно. Увидев рядом со мной Сашку Меншикова младшего сузила глаза:

   - Ты! Поди прочь отсюда! И не смей здесь больше появляться!

   - Что случилось, Натали? Он тебя обидел?

   - Не он... Ты еще здесь?

   Когда мы остались одни, сестра поведала мне о непростом разговоре с Светлейшим князем в мое отсутствие. Как я и предполагал, Меншиков пытался сосватать сестре своего плюгавого сыночка. Но в отличии от меня, Наташа отшила всемогущего временщика в самых резких выражениях.