Пять портретов (Повести о русских композиторах)

Кто эта сгорбленная разодетая старуха с трясущейся головой, опирающаяся на руку молодой стройной девушки? Это известная графиня Z, «Московская Венера». Шестьдесят лет назад её так прозвали в Париже за необыкновенную красоту. Теперь ей восемьдесят семь. И у неё есть другое прозвище, особенно интригующее игроков: «Пиковая Дама».

С этим связана таинственная легенда.

Шестьдесят лет назад в Париже некто граф Сен-Жермен, человек с тёмной репутацией, открыл Московской Венере тайну трёх карт: то были карты, которые всегда выигрывают.

Но тайна недолго оставалась тайной. Два человека узнали её. И однажды, говорит легенда, в ночной час графине явился призрак и предсказал ей, как она умрёт. Её убийцей станет Третий, кто осмелится выведать у неё тайну трёх карт.

Обычный игрецкий анекдот. Но с тех пор игроки суеверно и бережно передавали его из поколения в поколение, прибавляя новые подробности, так что за шестьдесят лет он превратился в драматическую балладу.

Герман (о котором идёт речь в опере и с которым мы будем и дальше встречаться) рос сиротой. Он никого не любил и с детства не знал дружбы. Только с одним офицером своего полка он сошёлся, да и то не мог назвать легкомысленного, беспечного Томского своим другом.

Герман служил в гусарском полку, но скромный достаток не позволял ему жить так широко, как другие офицеры. Между тем независимость была его давнишней мечтой. Он не мог не сознавать своего превосходства над сверстниками: считал себя умнее, одарённее, мог быть и добрее, если бы сама судьба оказалась милостивее к нему.

Все вечера он проводил в игорном доме, ревниво следя за игрой, но сам в неё не вступая. Не из расчётливости: он не боялся «жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее». Он мог пожертвовать и в конце концов пожертвовал любовью, покоем, своей и чужой жизнью. Но до поры до времени он выжидал.

Давно уже зародилась в нём обманчивая идея.

Герман страдал от своего положения, в котором очутился не по своей вине. Другие были богаты: ни о чём не заботясь, они имели всё. Но в их неумелых руках это гибло зря: они только растрачивали то, что он мог бы приумножить. Не деньги, нет, он стал бы путешествовать, изучал бы науки и искусства, поощрял бы таланты. И женщину, которую полюбил, сделал бы счастливой. Но лучшие дары доставались не ему, а другим. И он постоянно размышлял о том, что могло бы уравнять его с этими праздными счастливцами.

Труд? Но он знал, что честный труд не доставит ему богатства да и, по правде сказать, ничему путному не был научен. Для мелких и недостойных дел он был слишком брезглив. Да и зачем он должен унизить себя?

Преступление, убийство — эта мысль не раз приходила ему в голову: какой-нибудь жадный богач вампир или старуха ростовщица, — уничтожить их было бы благодеянием для многих людей… Но Герман не был убийцей, и опять-таки запятнать себя преступлением и потом всю жизнь мучиться им, — а он бы непременно мучился, даже если бы оно осталось нераскрытым, — в то время как Томский и ему подобные, ничем не омрачив свою совесть, продолжали бы благоденствовать… Проклятье!

Нет, только сверхъестественное, от него не зависящее обстоятельство могло бы ему помочь. Воображение Германа, не в меру пылкое, всегда было склонно к таинственному, мрачному. Он верил в предчувствия; был в одно и то же время и фаталистом, и страстно верующим: он верил в чудодейственный случай.

Встреча с Лизой, богатой, а следовательно, недоступной для него девушкой, сообщила этим стремлениям страшную определённость: появилась ближайшая цель, заслонившая все другие. Вот почему рассказ о трёх картах так поразил ум Германа.

Эту легенду он услыхал в Летнем саду, в один из своих тяжёлых дней. Всё соединилось, как в фокусе: он увидал впервые Пиковую Даму, графиню*** Z (один её вид показался ему зловещим, словно она имела отношение к его судьбе); он узнал, что незнакомка, которую он любит, — внучка зловещей старухи… И тут же услыхал он, что девушка просватана за надменного светского щёголя…

Герман был сражён отчаянием. Вдруг до него донёсся голос Томского, который, вначале рисуясь и фанфаронствуя, а затем всё серьёзнее и убеждённее, со всеми страшными подробностями рассказывал приятелям легенду о Пиковой Даме и трёх картах.

Вот он, выход! Герман ощутил в себе громадную силу, был готов вызвать на поединок весь свет.

И постепенно мысль о трёх картах, которые существуют и могут стать известны, окончательно заслонила для него весь мир. Ни о чём другом он не мог думать. Конечная цель: любовь, счастье — всё это отступило. То, в чём он видел лишь средство, отныне стало единственной целью его жизни. Три карты. Всё остальное померкло в его глазах.

Дальнейшее известно. Путь Германа сливается с путём пушкинского игрока. Герман сделался невольным убийцей старухи, узнал от призрака название трёх карт, дерзко поставил их одну за другой и всё потерял. Не только выигрыш. Его вера потерпела крах. Пиковая Дама обманула его: чуда не произошло.