Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Поэтому если вы посмотрите, например, на научный метод, то все приемы направлены именно на то, чтобы мешать ученым видеть совпадения там, где эти совпадения случайны.

Есть такая байка, что мозг работает на 4–5%, но все понимают, что это не так. Есть пациенты, у которых множественные личности, до нескольких десятков. В каких отделах мозга они «уживаются», чем это вообще обусловлено? Как это работает, каков механизм, есть ли какие-то подробные исследования на эту тему?

Думаю, что это возможно потому, что личность – это не самая энергозатратная и не самая большая вещь в нашем мозге. Мозг контролирует кучу разных технических вещей: движения мышц, работу внутренних органов, обрабатывает слуховую и зрительную информацию, и на это направлено подавляющее большинство мозговых мощностей. А личность – это то, что остается, то, что появляется как суммарный результат активности всех этих отделов, которые занимаются полезными вещами. Наверное, в одних и тех же отделах лобной коры то, что нам кажется одной личностью, и то, что нам кажется другой, может попеременно перетягивать на себя внимание. Но, честно говоря, про это лучше читать у Оливера Сакса.

Расскажите, почему для нейробиологов так важна история Финеаса Гейджа?

С этой истории начинается каждый курс нейробиологии, с нее в принципе началась современная нейробиология. В 1848 году молодой бригадир Финеас Гейдж проверял качество закладки пороха в скалу, для того чтобы ее взорвать и проложить железнодорожные пути. Железный штырь, которым он утрамбовывал порох, высек искру, порох взорвался, железный штырь вылетел, вошел ему в голову под левым глазом и вышел насквозь через макушку, сильно повредив лобную кору в левом полушарии. Юноша выжил, он более-менее поправился, но у него изменилась личность. Друзья говорили: «Это больше не Гейдж». Он стал очень импульсивным, плохо контролировал свои действия, животные порывы, много сквернословил, бросал работу, потому что ему все надоедало. А до этого он был очень серьезный, подающий большие надежды молодой человек. И это было вот такое яркое доказательство того, что личность «хранится» в мозге. Но зато, по всей видимости, у Гейджа в порядке оказалась зона Брока. Она находится на границе височной и лобной коры, у большинства людей в левом полушарии. Если бы она повредилась, он бы лишился способности говорить, чего не наблюдалось. И вот это как раз история про знаменитых пациентов Поля Брока, которые из-за повреждения этого участка лишались речи.

Большей части того, что мы об этом знаем, мы обязаны Александру Лурии. Он занимался реабилитацией людей, у которых мозг был поврежден из-за ранений, полученных на полях сражений в ходе Второй мировой войны. Он собрал очень большую статистику относительно того, какие повреждения мозга приводят к каким нарушениям речи и других функций, и разрабатывал реабилитационные программы, в ходе которых пытался как-то компенсировать эти нарушенные функции, пользуясь нейропластичностью. И это, на самом деле, удивительно, потому что про нейропластичность тогда еще вообще ничего не было известно, как и про то, что мозг меняется в ходе пережитого опыта. А гений Лурия 70 лет назад рассматривал это как свою рабочую задачу! Очень жаль, что ему не присудили Нобелевскую премию. Он заслуживает эту награду.

Александр Эткинд. О климатическом кризисе, лесовосстановлении и о том, какие легкие наркотики мы употребляем каждый день

Историк культуры, литературовед. Профессор Кембриджского университета. Автор книг «Содом и Психея. Очерки интеллектуальной истории Серебряного века», «Хлыст. Секты, литература и революция», «Толкование путешествий. Россия и Америка в травелогах и интертекстах», «Внутренняя колонизация. Имперский опыт России», «Природа зла. Сырье и государство»

Ваша книжка посвящена культурно-экономической истории природных ресурсов, тому, как человек использовал нефть, газ, уголь. По сути, вы написали такие «короткие биографии» ресурсов. Расскажите немного о том, как появилась идея этой книжки.