Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Даже если бы было вещество, которое надежно выборочно нарушает синтез белка в нейронах, то возникают этические вопросы. Вы, например, пережили теракт или стали свидетелем жутких событий. Должна ли «скорая помощь» дать вам вещество, чтобы у вас не было посттравматического расстройства и чтобы вы не запомнили ничего из того, что с вами произошло? Наверное, нет. Потому что всякий опыт важен для формирования нашей личности. Кем мы будем, если забудем какие-то важные вещи из пережитого нами? И скорее всего, воспоминания не удастся уничтожить полностью, то есть вам будет, например, всю жизнь страшно на станции «Парк культуры», но вы не будете понимать почему, и ничего хорошего в этом, я полагаю, тоже нет.

Тем не менее существуют способы фармакологического воздействия и на память людей – нейромедиаторы. Можно, как и с мышкой, нарушить цепь воспоминаний, например, о боязни пауков. И человек как-то неожиданно для себя не чувствует страха и соглашается дотронуться до паука рукой, взять его, переместить из банки в тазик. Очень сам себе удивляется, пытается как-то объяснить это, говорит: «Ну, вообще-то, я пауков боюсь, но этот ваш какой-то миленький».

Что такое гипноз с точки зрения нейробиологии? Почему человек способен совершать какие-то действия, к которым он в принципе не был способен?

А вы уверены, что существуют задокументированные случаи того, что человек выполняет действия, на которые он не был раньше способен? Вобщем и целом гипноз как таковой нейробиология признает и по возможности изучает. У нас есть состояние бодрствования и состояние сна, причем даже не одно, а как минимум, разные – медленноволновой и быстроволновой сон.

Есть и разного рода состояния спокойного бодрствования на грани со сном. Не забываем и о том, что то, что люди называют трансом, – это, по сути, тоже гипноз. Это состояние, когда человек вроде бы и уснул, но еще не совсем.

Разные отделы мозга уснули в большей или меньшей степени, и, видимо, подавлена активность лобной коры, с помощью которой мы находимся в сознании. Но при этом сохраняется способность слушать то, что тебе говорят, даже давать какие-то ответы, может быть, совершать определенные действия. Но при этом гипноз – это такая штука, которой люди подвержены в очень разной степени. Я не думаю, что вы реалистично можете добиться от человека того, чего он не мог делать. Но вы можете добиться от человека, например, того, что он на словах говорил, будто не может, а на самом деле может. Пройти по узкому бревну, скажем. Потому что в нормальной ситуации его активная лобная кора предупреждает: «Ты с ума сошел, это очень опасно». Еще одно состояние на границе между сном и бодрствованием, которое признает нейробиология, – это осознанные сны. В осознанных снах мы что-то осознаем, но при этом какие-то другие отделы мозга продолжают спать. Человека можно научить видеть осознанные сны.

Что такое сны, в особенности вещие?

Сон нужен, по современным представлениям, для «сортировки» пережитой за день информации. Во сне мы решаем, что из этого мы будем запоминать, а что – забывать. Понятно, что если мы работали над какой-то задачей днями напролет, напряженно над ней думали, то велика вероятность, что нам приснится решение этой задачи. Например, в истории с Менделеевым важно понимать, что таблица «приснилась» именно ему. Почему? Да потому что ученый до этого много месяцев ходил и размышлял о свойствах элементов, желая увидеть определенную закономерность. И таблица Менделеева, в общем-то, не была первой, а просто стала наиболее универсальной, то есть до этого какие-то отдельные паттерны, сходства в свойствах химических элементов замечали и раньше, объединяли их в триады, в семерки, но не было настолько универсальной таблицы. И вот Менделеев ее «увидел во сне», потому что долго работал в этом направлении.

Кроме того, какая-то часть обрабатываемой нами за день информации толком не осознается. Что-то уловили боковым зрением, боковым слухом, чем-то еще, но при этом не обдумали словами, а в мозг, тем не менее, оно куда-то попало, отложилось и может потом присниться. И если, например, это были предвестники будущей неприятности, которая с нами случится, а потом эта неприятность происходит-таки в реальной жизни, мы резюмируем: это был вещий сон.

Нам каждый день снится очень много снов, а мы не все эти сны запоминаем надолго. Зато если вдруг, пока мы этот сон еще помнили, в жизни случайно произошло что-то такое похожее, то мы тут же думаем: вещий сон, как это классно! Но по теории вероятностей у нас регулярно будут происходить какие-то совпадения. Мозг заточен на то, чтобы запоминать совпадения. Это всегда очень важно было для выживания и людям, и животным, основа такого неосознаваемого, не целенаправленного обучения. Но сейчас проблема в том, что далеко не все совпадения на самом деле имеют какое-то значение.