Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Надо сказать, что правая рука товарища Сталина, министр внутренних дел, тот человек, который отвечал за всю карательную политику, за ГУЛАГ, – товарищ Берия, который совсем не был либералом в нашем понимании, совсем не был хорошим человеком, но после смерти Сталина он бегом бросился разбираться с историей про «чумные бомбы». Он начинает писать в Корею и требовать показания от тамошней советской медицинской службы. И спрашивать, была ли вообще эпидемия, были ли вообще «чумные бомбы»? И все сваливают на лейтенанта медицинской службы, которому приходится вступать в переписку с могущественным Берией. Можете представить себе его состояние, его ужас? Его повествование звучит так: «Мы не виноваты, нас попросили», а также «Наша хата с краю». Что, дескать, товарищи из Северной Кореи попросили нас помочь организовать показ ужасного американского империализма и «изобразить» заражение чумой, холерой и тифом. Что мы и сделали. А потом китайские товарищи предложили людям, приговоренным к смертной казни, делать инъекции чумы, холеры и тифа, то есть убивать их этими болезнями, чтобы предъявить комиссии трупы. Что, видимо, и было проделано – отсюда и взялись трупы людей, умерших от…

Это официальная бумага, да? Это письмо существует?

Да, это известная переписка Берии, опубликованная. Но при этом все подается в формате «Мы не виноваты, нас попросили китайские и корейские товарищи». Берия приходит в полный ужас и говорит Молотову, который тогда был министром иностранных дел, что-то вроде: «Ну, мы тут немного напортачили. У нас образ СССР на международной арене не совсем такой, как надо. Надо бы как-то извиниться, написать в ООН, что «чумные бомбы» немного не то, и тогда все будет хорошо». А еще этот лейтенант медслужбы признался, что не было на самом деле никакой эпидемии чумы-холеры, что они бы знали, если бы это было. В общем, Берия предлагает Молотову извиниться. Но Молотов извиняться не захотел, а Берию после этого расстреляли, и эта история про фальсификацию никогда не была признана СССР.

А все потому, что был плохой пиар. Был бы хороший пиар – извинились бы.

Но про образ американцев очень много писали в газетах: что они отравляют братский корейский народ «чумными бомбами», что они нас и нашу картошку бомбардируют колорадскими жуками. Образ «американского врага» действует массово. Он не конкретному школьнику вредит, нет. Американцы «бомбардируют» поля, чтобы лишить всех советских людей урожая. Они отравляют арбузы, чтобы у всех была желудочная инфекция. А спустя 15 – 20 лет, в конце 1960-х годов, «образ врага» меняется. Они действуют уже совсем по-другому: если в 60-е годы американцы отравляют весь советский народ, то «еврейские врачи» предлагают коварную услугу в виде спасения, но со смертью внутри. А еще через 10 лет иностранные враги убивают тебя лично, уже появляется субъект. Уже вредят не вообще советскому народу, они начинают вредить конкретному школьнику, который пошел к отелю «Метрополь» за жвачкой. Американец плохой, не проси у него жвачку! Но американец дает, школьник берет и ест – и умирает в муках. Иногда появляется вариант спасения в виде мамы или таксиста. Мама «перехватывает» жвачку, обнаруживает там яд. А таксист обычно возит иностранца с какими-то пакетами, где лежат джинсы, и он видит, как иностранец раздает эти пакеты, где «шевелится что-то маленькое, черненькое».

Червяки?

Какие-то специальные вши, которыми заражены американские джинсы. Бдительный таксист понимает, что дело нечисто, и последний адрес – это Лубянка. И это не «Детский мир».

У вас в книге есть совершенно прекрасный сюжет о том, как появилась игра «в сифу», которую и я застал в своем детстве. Мне кажется, эта история имеет очень важное значение для тех, кто ее застал.

Есть игра «в сифака», «в сифу» – в детстве она меня пугала до ужаса. Ты на перемене находишься в классе, и вдруг кто-то кидает в тебя такой мерзкой, грязной тряпкой для доски или для пола и кричит: «Сифа!» Если тронут этой тряпкой, то ты окажешься ею «заражен», у тебя на форме остается такое меловое пятно, обычно тряпка была в меле. И важно было «осалить» кого-то другого. У меня эта игра вызывала жуткое омерзение. А кто в детстве понимал, что «сифак» и «сифа» связаны со словом «сифилис»?

Честно говоря, я не понимал.