Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Но эта история очень важная. Если мы посмотрим разные региональные названия этой игры, то там всегда что-то указывает на нечистоты, на какие-то фекалии, на грязь, на заражение. В любом случае, эта игра – своеобразное моделирование, при котором в любой момент ты можешь оказаться зараженным. И такая опасность есть всегда. Что характерно: эта игра в «сифу» – это самое позднее советское поколение, даже постсоветское. Люди, которые были детьми в 1970-х годах, ее не знают. Или знают очень плохо. Зато все, кто родились в конце 70-х, знают ее хорошо. Вопрос: почему? Потому что как раз в 1980-е годы начинают распространяться истории про разные венерические заболевания, в том числе – про сифилис. Про него было известно, но все еще начинают говорить про СПИД. И про него ходит огромное количество невероятных слухов, совершенно непонятно, как от него спасаться. И вот эта история учит тебя находиться в некоторых «категориях», ты никогда-никогда не должен быть чем-то замаран. Ты должен всегда понимать, какие границы вокруг тебя, потому что опасность быть загрязненным поджидает повсюду. И часто такая «сексуальность» этой игры подчеркивалась тем, что в нее могли играть только мальчики, наши респонденты рассказывали об этом. Девочек нельзя было тронуть такой тряпкой. Это было страшное оскорбление.

Почему публикация книжки Успенского «Красная Рука, Черная Простыня, Зеленые Пальцы» вызвала такой скандал?

Публикация этой книжки, в которой Эдуард Успенский собрал всякие страшилки, обернулась чудовищным скандалом. А все потому, что это «то самое». Потому что городской фольклор – это как сходить в туалет. Все это делают, но это нельзя замечать в приличном обществе.

Публично нельзя делать.

Да. Это нечто такое непристойное, чем нельзя заниматься, и уж тем более – публиковать про это книжку. Я помню, как родители моих одноклассников обсуждали это и говорили: «Боже, наши дети не читают Достоевского, они читают вот ЭТО! Почему они должны читать ЭТО?! Они боятся, им страшно – почему?» Между прочим, классический вопрос, который задают мне и моему соавтору: «А зачем вы, девочки, такой фигней занимаетесь?» Нас часто спрашивают, почему бы не изучать что-то такое «правильное», историю советской архитектуры например. Достойная же тема.

Вы с этого и начали свою книжку. Так зачем?

Антропология чтения – хорошая тема. А зачем собирать эти бессмысленные страшилки, эти байки, нелепые слухи, эту чушь? Этот вопрос в разных вариациях нам задавали постоянно. Думаю, что еще зададут. И у нас будет репутация «девочки, которые написали про чушь». Или «девочки, которые бессмысленно потратили свои годы». Но на самом деле, мне кажется, что это очень важно: из этой чуши складывается наше восприятие мира. Это не исследование того, как менялись цены на водку или шведскую мебельную стенку. Эта книга о том, как функционирует культура, как меняется поведение людей.

Респонденты, которые рассказывали вам эти страшные истории, до сих пор верят в эти истории, или они открещиваются и говорят: «Нет, ну я тогда был такой наивный, а сейчас я поумнел и больше в это не верю!»?

Респонденты этой книжки – это все мы. Это жители крупных городов. У нас около сотни интервью, несколько сотен ответов на анкеты с открытыми вопросами, много других источников. Очень многие, почти все, говорят, что в детстве верили в историю про «красную пленку» или черную «Волгу», крадущую детей. А про «крысу в колбасе» и подавно.

Михаил Шифрин. О том, почему история медицины похожа на детектив, о феномене гениальности и о том, как Илизаров помог шостаковичу написать симфонию

Автор и ведущий паблика Doktor.ru, научный журналист, специалист по истории материальной культуры, главный редактор сервиса «Яндекс. Практикум». Автор книги «100 рассказов из истории медицины. Величайшие открытия, подвиги и преступления во имя вашего здоровья и долголетия», которая попала в лонг-лист премии «Просветитель»

Как вам пришла идея написания этой книги?