Писатели и советские вожди

Париж, 5 II 1937.

Г-ну Фридриху Вольфу.

Нижний Кисловский пер. д. 8, кв. 20, Москва.

Дорогой господин.

Сообщаем Вам, что мы подготовили в настоящее время Второй международный конгресс писателей, который должен объединить выдающихся личностей всего мира.

Ввиду того, что мы создали Рабочее бюро из представителей каждой национальности, наш Секретариат очень желал бы, чтобы Вы могли приехать в Париж, где Ваше присутствие нам было бы очень <1 слово нрзб.>.От имени Генерального секретариата (Арагон, Ж. Р. Блок, Шамсон, А. Мальро)

Рене Блеш[922].

Место проведения Второго антифашистского конгресса писателей было предложено испанцами, и уже 21 марта 1937 г. именно Испанию утвердило Политбюро ЦК ВКП(б) специальным закрытым постановлением «О Международном антифашистском конгрессе писателей»:

1. Согласиться с предложением испанских антифашистских писателей о созыве в Испании Международного антифашистского конгресса писателей в текущем 1937 году.

2. Для организации и созыва конгресса создать организационную комиссию по созыву антифашистского конгресса, составленную из строго проверенных антифашистских писателей.

3. Предусмотреть введение в состав организационной комиссии от СССР: тт. Кольцова, Эренбурга, Алексея Толстого и Вишневского[923].

Фактическим руководителем всей работы по подготовке конгресса был утвержден М. Кольцов, который отбыл в Париж для осуществления порученной ему деятельности.

Характерны показания, которые М. Кольцов дал на Лубянке (март-апрель 1939 г.) по поводу позиции Эренбурга касательно второго конгресса: «Он был против созыва второго антифашистского конгресса писателей, доказывая, что „сейчас не время, в России идут процессы, можно раздразнить троцкистов, они явятся на конгресс и тогда советским делегатам не поздоровится“. Спор мой с ним по этому поводу кончился в марте 1937 г. указанием из Москвы о желательности созыва конгресса в 1937 году Тогда он сказал мне: „Можно, значит еще протянуть до 31 декабря 1937 года“ (конгресс все же был проведен в июле). Он считал „недемократичным“ неприглашение Андре Жида на конгресс и излишними выступления, которые были сделаны советскими делегатами против троцкистов и правых»[924].

После 21 марта к вопросу о конгрессе в Испании Политбюро возвращалось дважды, но перед тем Сталин, Молотов, Ворошилов, Каганович и Ежов заслушали доклад М. Кольцова о положении в Испании — по-видимому, это произошло 15 апреля 1937 г.[925], а 17 апреля 1937-го Политбюро постановило: «Отпустить в качестве помощи от СССР Международной ассоциации на проведение Конгресса и проезд иностранных делегатов 20 000 долларов». На расходы советской делегации из 15 человек было ассигновано 15 тысяч долларов (весьма значительная по тем временам сумма). 19 апреля 1937 г. Политбюро приняло решение о советской делегации: «Членам делегации выехать по вызову т. Кольцова, в зависимости от точного начала конгресса»[926]. Состав делегации в этом постановлении зафиксирован не был, но уже в письме Кольцова Ставскому 1 июня состав делегации будет фигурировать. Судя по названным именам, очевидно, что ни известность на Западе, ни знание языков, ни даже представление всех национальных литератур СССР, фактически не брались в расчет, главным критерием стала политическая надежность делегатов — это касалось и иностранных делегатов тоже.

Понимая свою личную ответственность перед Сталиным за «прокол» с Андре Жидом, М. Кольцов решил систематически и подробно докладывать о ходе подготовки к конгрессу писателей в Испании.

Шифротелеграмма Кольцова из Парижа т. Сталину 23 мая 1937 г.: