Писатели и советские вожди

9 июня <1936 г.>.

Дорогой Николай Иванович,

хочу Вам рассказать о некоторых заграничных делах. Может быть, мои соображения могут быть полезны.

1. Испания.

В Испании положение действительно революционное. Компартии приходится зачастую тормозить движение. Так напр<имер> всеобщая забастовка в Мадриде прошла вопреки решению коммунистов, социалистов и УХТ[429] (профсоюзов соц<иалистов>-комм<унистов>). Социалисты толка Кабальеро стараются перегнать коммунистов. Любопытно, что в разговоре со мной Асанья[430] жаловался на сторонников Кабальеро и сказал: «Их тактика в вашей стране была бы названа троцкизмом». (Он имел в виду недооценку роли крестьянства, типичную для социалистов левого крыла и пр.). Коммунисты работают хорошо, но сильно вредит то, что в крупных центрах руководители не местные и зачастую не испанцы, но люди из Южной Америки. Они не знают местных условий, выделяются среди всех и вызывают нарекания. Например, в Овиедо сидит такой американец, в то время как в самой Астурии много рабочих, побывавших у нас и которых следовало бы послать как местных руководителей в другие провинции — это прекрасные политически зрелые товарищи. Однако их почти не используют, Они продолжают работать на заводе или в копях. Засим — для крестьянского движения в Испании играет большую роль передача московской радио-станции. Но все крестьяне мне жаловались, что спикеры не испанцы, но люди из Америки — они плохо понимают их выговор. Наконец, отсутствует популярная литература о наших колхозах: устав, описание жизни, экономики и пр. Руководители крестьянских организаций просили: по радио передавать побольше о колхозах, причем брать как спикера испанца, дать литературу о колхозах.

2. Словакия.

На съезде мне удалось (держался я, конечно, абсолютно за кулисами) добиться единогласия в резолюциях и пр. Удалось убедить писателей глинковского направления[431] (полу-фашисты, полу-сепаратисты) включить в резолюцию оборону Ч<ехо>-С<ловацкого> государства от фашизма и пр. Необходимо пригласить словацких писателей в Союз. Я не мог говорить об этом с Александровским[432], так как его не было в Праге.

3. Подкарпатье.

Я был в Мукачево. Говорил с разными людьми. Среди сторонников так назыв<аемого> русского направления намечается поворот к нам. Они были всецело под влиянием белых эмигрантов. Теперь среди молодежи есть сдвиг. Возможен местный съезд культурных работников антифашистов всех тенденций: украинской, русской и местняцкой. Если это желательно, надо дать толчок. Культурных сил вообще мало. Работают против нас усиленно украинцы из «Ундо»[433], они сговорились с русофилами — униатами. Если нужно, могу сообщить подробнее.

4. Наша литер<атурная> и художественная политика.

Я не буду сейчас Вам писать по существу вопроса. (Мне кажется, что борьбу против равнодушного искусства наши глубоко равнодушные бюрократы превратили в борьбу против самого искусства[434]). Хочу только указать на губительность этого за границей. Дело в том, что мы стараемся теперь объединить вокруг нас все культурные силы за границей, а последняя литер<атурно>-художественная кампания этому никак не способствует. В Праге решили перенести на местную почву упрощенные директивы о борьбе с «формализмом» и отбросили от нас этим много полезных людей.[435] Во Франции, благодаря Мальро, удалось пока смягчить впечатление, указав на его локальность и пр. Однако правые газеты во всех странах усиленно перепечатывают статьи советских газет, наиболее резко критикующие нашу литературу и искусство.

Можно ли посылать за границу Сельвинского, а потом печатать в газете, что это «галиматья»?[436] Фашисты цитируют наши газеты и спрашивают левую интеллигенцию: «Вот чему вы аплодировали месяц назад» и пр. Привожу один случайный пример. Мог бы исписать десятки страниц.

Вот все наиболее существенное.

Сердечный привет.

Илья Эренбург[437].