Писатели и советские вожди

Илья Эренбург:

«В начале марта 1938 года один крупный журналист (М. Кольцов. — Б.Ф.), вскоре погибший по приказу Сталина, в присутствии десятка коллег сказал редактору „Известий“ Я. Г. Селиху: „Устройте Эренбургу пропуск на процесс — пусть он посмотрит на своего дружка“»[439].

Брат М. Кольцова карикатурист Б. Ефимов:

«Я сидел в Октябрьском зале Дома союзов рядом с Ильей Эренбургом. Он учился с Бухариным в одной гимназии, много лет был с ним в дружеских отношениях. Теперь, растерянный, он слушал показания своего бывшего одноклассника и, поминутно хватая меня за руку, бормотал: „Что он говорит?! Что это значит?!“ Я отвечал ему таким же растерянным взглядом»[440].

Вдова Бухарина А. М. Ларина:

«…И. Г. Эренбург, присутствовавший на одном из заседаний процесса и сидевший близко к обвиняемым, подтвердил, что на процессе наверняка был Николай Иванович. Он же рассказал мне, что во время судебного заседания через определенные промежутки времени к Бухарину подходил охранник, уводил его, а через несколько минут снова приводил. Эренбург заподозрил, что на Николая Ивановича действовали какими-нибудь ослабляющими волю уколами, кроме Бухарина, больше никого не уводили.

— Может, потому, что больше остальных его-то и боялись, — заметил Илья Григорьевич»[441].

Илья Эренбург:

«Я. Г. Селих <после посещения Эренбургом заседания процесса. — Б.Ф.> спросил меня: „Напишете о процессе?“ Я вскрикнул: „Нет!“ — и, видно, голос у меня был такой, что после этого никто мне не предлагал написать о процессе»[442].

Из следственных показаний М. Е. Кольцова (9 апреля 1939 г.):

«Во время процесса право-троцкистского блока я предложил присутствовавшим в зале писателям написать свои впечатления и в целях пропаганды послать их заграницу. Эренбург отказался это сделать и стал отговаривать других: „На эту тему полезнее будет помолчать“»[443].

4. Бухарин в мемуарах Эренбурга «Люди, годы, жизнь»

(Сопротивление цензуре)

Рабочий замысел мемуаров возник у Эренбурга в 1959 г., когда политический маятник, казалось, устойчиво пошел в антисталинскую сторону и писатель, никогда не работавший «в стол», почувствовал, что публикация воспоминаний возможна без значительных купюр — его политическая интуиция работала точно. Первые наброски плана: портреты, список событий, список тем появились, видимо, летом или к осени 1959 г.; сначала — без разбивки всего свода на хронологические части. В личном архиве Эренбурга сохранилось два листка с первоначальными планами; в них нет абсолютно запретных для того времени имен и тем; в частности, нет имени Бухарина, нет Вены, где в 1909 г. Эренбург жил у Троцкого, но, разумеется, есть Париж и Ленин, и есть полузапрещенные имена — Савинков, Блюмкин, А. Жид, Ремизов. На обоих листках в перечне первых глав без комментариев значатся: Гимназия; Гимназическая организация; Подполье.